Вот кто бы мог сказать, что повороты европейской политики будут зависеть от упрямого датского крестьянина? Ни за какие деньги он не соглашался довезти нас до городка – он должен доставить молоко, его ждут, он не может отвлекаться на посторонние дела. На наше счастье, как раз возвращался домой на повозке местный пастор, вызванный ночью к умирающему, и он объяснил, что ближайший телеграф – в городке Нюкебинг, до которого как минимум два часа, и что он готов нас отвезти, только вот отслужит утреннюю службу…
– Ну что, Петр Аркадьевич, придется опять лететь.
Премьер аж позеленел, но время – деньги. Сейчас каждая минута дорога, так что Столыпин лично крутил винт по команде (прямо как в анекдоте – «Не знаю, кто это, но водителем у него сам Путин»), а когда двигатель завелся, стоически полез в самолет. Ну да расстояние небольшое, покрыли минут за пятнадцать, да и летели над сушей. Так что вскоре мы скинули наши кожаные доспехи в комнатке местного телеграфа и засели у аппарата.
Пока мы колотили телеграммы в Санкт-Петербург и русское посольство в Копенгагене, вокруг собиралась местная интеллигенция, поглазеть на такое чудо – премьера великой державы и знаменитого монаха-авиатора в глухом провинциальном городке. А что, с телевизорами тут напряженка, даже радио еще толком нет, газеты освещают события с изрядной задержкой, а тут такое событие! Наверное, так и останется в летописях: в 1332 году тут умер король Кристофер II, в 1667-м женился Кристиан V, в 1716‑м проживал Петр I, а в 1908-м свалились с небес Столыпин и Распутин.
Первая же ответная телеграмма из посольства привела премьера в бешенство – еще бы, неизвестный дипломатический клерк только что порушил свою карьеру, выразив сомнение в том, что сам Столыпин может оказаться в богом забытой датской глуши, да еще в такой ранний час! Пришлось отправлять срочную в Питер, потребовав настучать по башке соням в копенгагенском посольстве, и через двадцать минут тон сообщений радикально изменился. Более того, в игру вступила сама Мария Федоровна, по традиции гостившая у своих датских родственников, и вокруг нас завертелась настоящая карусель – примчался местный полицмейстер с вопросами, не надо ли чего, явился представиться мэр или как он тут называется… В общем, натуральный переполох в курятнике. Оставив Петру Аркадьевичу честь переписки с высочайшими особами, сам я отдался в руки местной акулы пера. Репортер, бедолага, чуть не поседел, когда понял, что я не только датского, но даже и немецкого не знаю, и выспросить о таком эпическом событии никак не получится. Но надо отдать ему должное – еще до приезда коллег из крупных городов он поднял округу на рога и сумел найти дядечку, когда-то служившего в Петербурге и вполне сносно говорившего на русском.
Когда я рассказал все животрепещущие подробности, Столыпин закончил переговоры по прямому проводу, а из местной школы явилась посмотреть на нас целая экскурсия, в порт влетела миноноска флота его величества Фредерика VIII, родного брата Марии Федоровны, и нас с триумфом погрузили на борт. А через каких-то шесть часов, посвященных морской болезни, сдали на руки встречающим в порту Копенгагена.
Мария Федоровна явилась встречать нас лично – на пристани стояла ее карета в сопровождении эскорта датских драгун. Я так понимаю, что и король бы сам примчался поздравить с такой плюхой ненавистным германцам, но дипломатический политес, то-се, вот только эскорт и выделил. Нас в царскую карету со всем вежеством господа морские офицеры и передали – им-то на этой дребезжащей скорлупке привычно, а нас крепко укачало, да так, что колыхания экипажа мы воспринимали как плавное движение.
Король Фредерик за нумером восемь, родной брат Дагмары, за ограничения протокола отыгрался на обеде – частным порядком, разумеется. Высочайшие особы, все как на подбор Глюксбурги, Петр Аркадьич и аз, многогрешный. И вилок у каждого куверта штук по восемь. Ладно, Юрий Алексеевич Гагарин у британской королевы на приеме не сплоховал, и мы в грязь лицом не ударим. Слева направо, сначала небольшие для закуски, потом большие для основных блюд, всякие щипцы для устриц – даже не трогаем. Тут опыт нужен.
Темой для разговора служил очередной мой эпический перелет, вернее, его последствия – вся Европа снова восхищалась монахом-авиатором, а ехидные газетчики через строчку совали шпильки Вильгельму. Особенно усердствовали французы с англичанами, им-то любое охлаждение между Россией и Германией только в плюс.
Пока обедали да политесы разводили, прилетело без малого полсотни телеграмм – из Питера, Берлина, от англичан – член палаты общин Рэндольф Скримджур и само собой Уинстон Черчилль. Сеген с Вуазеном вообще из штанов выпрыгивали – второй перелет, заказы на планеры и движки… Порадовал и Кристиан Фергюссон – народ снова за распутинским мерчем кинулся, пошли новые заказы самолетов, бабки рекой, но пенял, что экспромтом, с подготовкой можно выжать куда больше.
– А что Извольский сообщает? – спросил я у Столыпина после обеда, когда мы уселись в курительной.
