Петр Аркадьевич бросил мимолетный взгляд на благодушно улыбающегося Фредерика, но, видимо, решил, что секретить тут нечего, и так завтра все будет в газетах.
– Для начала, железную дорогу подозрительно быстро починили, – премьер даже крутнул ус, а мы понимающе улыбнулись.
– Затем немцы согласились на кредиты сроком на десять, пятнадцать и двадцать лет.
Йес-с!!! Я чуть было не заорал и не двинул локтем вниз. Выгорело! Выгорело! Ай да Распутин, ай да сукин сын!
– По боснийскому вопросу Извольский передал наши требования отдать Сербии восточную часть Боснии, населенную сербами. Немцы поначалу взвились, но посчитали возможные плюсы и минусы и согласились. Там еще идет финальное согласование.
– И чем же господин министр их убедил? – повернулся к Столыпину король.
– Во-первых, сербы не самое лояльное к Австрийской империи население, а тут они его передают в другую страну. Во-вторых, акт аннексии из одностороннего превращается в международный и тем самым, в-третьих, Турция получает против себя не только Австрию с далекой Германией за спиной, но и Сербию с Россией.
Сербам, правда, и этого показалось мало, они возжелали получить все районы Боснии, населенные соплеменниками, – а их хватало и на западе, но надо же понимать свои возможности! У них и так граница с Австрией километров четыреста, Белград австрийцы вообще из винтовок обстреливать могут, так нет, подай еще и кишку до Баня-Луки! Как они эти лишние пятьсот километров оборонять будут, чем?
Нет, халява развращает. Казалось бы – перепали тебе нежданно-негаданно здоровенный кусок земли и тысяч сто населения, так сиди и радуйся, а не разевай рот на то, что ты никак удержать не сможешь.
Примерно так в ноте Извольского и объяснили ситуацию сербскому правительству. Верхушка во главе с королем надулась, но простой народ вышел на улицы праздновать воссоединение пусть пока с малым кусочком родины. Причем и в самой Сербии, и в Черногории, и в той части Боснии, что отходила к сербам, чем немедля воспользовались тамошние националисты и вылезли на празднование с лозунгами «Великой Сербии». Некоторые горячие головы вообще требовали всех славянских земель южнее Дуная – вот в Болгарии-то удивились!
Удивились и в Турции, но больше разобиделись и надулись, но турок-то понять можно – несмотря на тридцатилетнюю оккупацию, Босния и Герцеговина де-юре османские. Так что со свободным проходом через Проливы у нас вопрос надолго закрыт. В обоих смыслах. Но кое-что из этой ситуации выжать можно и даже должно.
– Петр Аркадьевич, а вы не считаете, что нам нужно неким образом показать туркам свою решимость и недовольство их позицией, помимо дипломатических нот, бесед с послами и прочей говорильни?..
– Предлагаете тамошних пашей из пулемета перестрелять? – неожиданно подъелдыкнула Мария Федоровна.
А молодец тетка, умеет в трололо.
– Полагаю, ваше величество, – поклонился я Дагмаре, – младотурки и без нашей помощи с этим управятся, больно резвые ребята. А вот Черноморский флот у нас, кажется, застоялся.
– Хм… Произвести демонстрацию у Проливов? Так державы взбеленятся, – нахмурился премьер. – Но идея мне нравится. Разве что… да, надо организовать визиты вежливости в Румынию и Болгарию. Отряд флота во главе с флагманом, вполне, вполне.
– Пару-тройку старых миноносцев им продать, по дешевке, – дополнил я.
Столыпин поднялся, извинился перед венценосными особами и помчался вершить мировую политику – глаза горят, усы топорщатся, считай, звездный час настал, человек впервые почувствовал, что значит быть в центре внимания всей Европы.
Вскоре ушла и Мария Федоровна, а мы с нашим корольком на радостях накатили коньячку, после чего я тоже кинулся на телеграф – вершить политику финансовую. Любое обострение – это же колебания на бирже, а тут такой мощный инсайд! Если Щекин и наши банковские структуры сыграют правильно, мы можем очень неплохо нажиться на левантийских бумагах.
А если еще правильно подыграть, то можно пощипать и немецкий консорциум с французским названием Societe de Chemins de Fer Ottomans d’Anatolie – это как раз та самая железная дорога Берлин – Багдад. Немецким банкам лишние деньги ни к чему, а нам пригодятся. Правда, это заденет и французов, но на бирже союзников нет.
Сколько я отбил и принял телеграмм, не помню, но машину запустил. Теперь вопрос, чем себя занять – поезд у меня только завтра, дураков лететь в Англию на самолете нет, после таких приключений надо движок перебирать. Так что погрузят «Генералиссимуса Суворова» на платформу и домой, малой скоростью. До Германии два гвардейца его величества Фредерика довезут, а там Танеева примет.
Мне же развеяться бы. Нет, не так как в Париже – с кокотками и «Мулен-Руж», хочется высокой культуры.
