- А ты, разве, нет? – Не отстраняется, взгляд не отводит.
- До тебя мне далеко. Зачем ты так?
- Должен же у меня быть хоть малейший шанс, а то скучно как-то… - вновь усмешка кривит идеальные губы. – Мальчик нежный такой… Понравилось с ним?
- Очень. Но он – не ты. – Вскинутая бровь. Ссора как обычно возбуждает, и волной накатившее возбуждение смывает причину недовольства, в голове пульсирует лишь одно: – Я хочу тебя, Даня, сейчас, в себе. – Губы младшего пожирают рот брата, руки забираются под рубашку, глаза глядят умоляюще.
- Нет!
- Пожалуйста… - Ник сам себя презирает за это «пожалуйста», но не может иначе, никак не может, скользит вдоль стройного сильного тела, опускается на колени.
- Нет, я сказал, - старший рывком поднимает Ника и швыряет на диван. – Я. Не. Буду. Спать. С тобой. – Разворачивается и выходит из комнаты, не видя прожигающего спину взгляда Ника, взгляда, в котором смешалась любовь и ненависть.
Инициация.
Тихо открылась дверь, и в комнату вошли братья, Алекс плотно задернул шторы и повернулся к вошедшим.
- Свет не включайте, пожалуйста. Мне так… легче будет, - тихое «да» в ответ, им-то, в общем, без разницы, будет свет гореть или нет, а Алексу поможет.
С завешенным окном темнота стала практически непроглядной, глаза еще не привыкли, с огромным трудом различая предметы обстановки. Зашелестело в углу, Алекс вспомнил, что там стояло кресло, видимо, занимает место в зрительном зале Дан, сильные руки обвили талию, прижимая спиной к груди. Алекс заметно нервничал, облизал враз пересохшие губы и накрыл ладонями обнимающие руки.
- Не бойся, - конечно, легко сказать, - я буду очень нежен, тебе понравится.
Вот уж в чем он очень сильно сомневается. Шеи коснулись мягкие губы, пустив волну мурашек, ладонь нежно погладила подтянутый живот, вторая рука развязала узел полотенца на бедрах. Алекса колотило, как в минус двадцать, зубы стучали, одеревеневшее тело категорически отказывалось отзываться на несмелые, изучающие ласки. Хватит, сказал сам себе, ведет себя как подросток, нет, как девочка-подросток в свой самый первый раз. Не убьют же его, в самом деле, они сказали, что он им нужен, значит, живым оставят точно. Так, надо просто расслабиться, представить, что с ним просто активная девочка, инициативная такая. Почти получилось, перед плотно зажмуренными глазами встал образ последней подружки, судорожный вздох, и напряжение, кажется, отступает, но упирающийся в поясницу член свел на нет весь самообман. Никакая с ним не девочка, а вполне себе зрелый возбужденный мужик, обнимающий и поглаживающий Алекса с абсолютно прозрачными намерениями.
Ник развернул парня к себе и провел языком по верхней губе, втянул ее, пососал, шепнул тихо:
- Да не дрожи ты так, я себя последним насильником чувствую. Я уже извелся весь, переживая…
Вздох в ответ.
- Я постараюсь…
- Если что-то неприятно будет, ты сразу говори, хорошо? – Кивок в ответ. Неприятно… Да ему вся эта ситуация изначально неприятна. Как же хочется домой! А Ник, не теряя времени, тихонечко подталкивал в сторону кровати, шепча на ухо всякие соответствующие случаю нежные глупости и ласково поглаживая то тут, то там, не давая времени и повода повозмущаться.
- Ложись, - все так же, шепотом.
- Ник, а как их, эти, condoms?
- Презервативы? Зачем?
- Ну, мы же не постоянные партнеры, - и залился краской.
- Не волнуйся, не болеем мы человеческими болезнями, и переносчиками быть не можем, да и детей, знаешь, предпочитаем заводить с женщинами… букет не подарю, - Алекс не сразу понял, что за букет не собирается дарить ему Ник, потом догадался, что имеется в виду букет венерических заболеваний, покраснел еще гуще. Из угла закашляли, усердно маскируя смех. Черт, Алекс и забыл уже, что они со зрителями… опять зажался, Ник посверкал глазами и погрозил развеселившемуся углу кулаком.
К черту все, решился, наконец, Алекс, чему быть, того не миновать, и двум смертям не бывать, бабушка любила выражаться пословицами, Алекс, как оказалось, тоже, в критической ситуации. Сам потянулся к Нику и поцеловал, сначала несмело, затем углубил поцелуй, проявляя завидное усердие и немалый энтузиазм. Хочет Дан смотреть, да пусть там хоть мозоли себе на руках натрет от зависти, лишь бы присоединиться не надумал, но Ник обещал, что брат не тронет, и Алекс почему-то верил, что так и будет. Ник обрадовался, что его снежная королева, наконец, оттаяла, отвечал на поцелуй, ласкал шею, плечи, живот, горя возбуждением, обхватил член Алекса и замер, поняв, что возбужден, оказывается, он один. Похоже, пора принимать более решительные меры, Ник придавил Алекса к постели и принялся чувственно исследовать стройное мужское тело, медленно, не торопясь, покрывая поцелуями грудь, легонько прикусил сосок, ожидая услышать стон, но Алекс лишь вздохнул, лизнул пупочную впадинку, наглаживая крепкие бедра, приблизил лицо к начавшему оживать члену, задумался на секунду, стоит ли… Этой секунды Алексу хватило, чтобы вывернуться и отпрыгнуть на противоположный край огромной кровати.
- Я не могу…
