Отец Джеймса, Виктор Кеппел, погиб вместе со второй супругой и их сыновьями в страшном пожаре в 1972 году. Джеймс жил с матерью в Лондоне, но пару лет назад не стало и ее, и юный наследник был вынужден взять на себя управление всей империей Кеппелов, которые издавна занимались недвижимостью как на территории Британской империи, Великобритании сейчас, так и за ее пределами. Лорд Кеппел-младший, а теперь единственный, начал приезжать в Треверберг, продолжил дело отца по части архитектуры и в итоге подарил детскому дому полностью отреставрированное здание начала века. И еще дал достаточную сумму денег для переоснащения всего заведения. Смол, который не привык ничего просить, но при этом не знавший, как решить финансовые проблемы детского дома в условиях страшного экономического кризиса, что сейчас переживал Треверберг, да и вся Европа, чувствовал себя полным дураком. Он взрослый мужчина, доктор наук, руководитель, смущался под прямым и прохладным взглядом серых глаз лорда, не знал, что ответить.
Джеймс приехал несколько лет назад. Его принял местный светский круг в лице предпринимателей и дельцов. Смол знал, что меценаты города разделили между собой сферы влияния, и молодому лорду предложили, если он хочет помочь, обратить свой взор именно на детский дом. Другие занимались госпиталем, облицовкой зданий на центральных улицах, дорогами, точечной благотворительностью. По радио и телевидению, в газетах все время мелькали фамилии Рихтер, Астер, Мун, Тейн, Дженкинс и другие. Смол не входил в высшее общество и старался с ним не пересекаться, хотя после того, как он взял на себя заботу о сиротах, этим приходилось заниматься все чаще.
Дерек думал о том, что ему нужен заместитель, который будет общаться с богатыми, занятыми и странными людьми. Кеппел в свои двадцать лет оставался для бывшего хирурга загадкой. Но не из тех, которые хочется разгадать, а из тех, которые нужно обходить стороной.
– Я должен вернуться в Лондон, – с заметным британским акцентом проговорил молодой человек. – Я оставил свою карточку секретарю. Если возникнут сложности, звоните. Не нужно ждать, пока обвалится крыша или придется ужать детский рацион.
– Вы многое сделали для нас, милорд, о большем я не могу просить. Мы справимся.
Кеппел кивнул.
– Вас ждут ваши подчиненные, директор Смол. Я не смею задерживать.
Он встал, коротко наклонил голову в знак прощания, дождался ответного жеста и вышел вон. Дерек почувствовал себя так, будто с аорты сняли зажим и сердце снова смогло нормально работать. Единственное, что его откровенно напрягало в благотворительности, – пришлось нанять отдельного человека, который отчитывался по всем тратам и результатам этих трат.
Секретарша Мария принесла кофе, который на этой должности Смол начал поглощать в огромных количествах, несмотря на приближение пятидесятилетия, и директор блаженно закрыл глаза. В комнате еще висела та странная немного натянутая атмосфера, которая всегда сопровождала лорда. От нее хотелось избавиться, но в то же время и находиться в ней как можно дольше. Она дарила ощущение безопасности.
Телефон на столе ожил.
– Директор Смол, к вам начальница кадровой службы Изабель Кроу, говорит, вы назначили.
Дерек чертыхнулся, но про себя. Он забыл про эту встречу.
– Пусть заходит.
Директор допил кофе, убрал чашку с рабочего стола на приставной, провел рукой по волосам, приводя их в порядок, и поднял глаза на мисс Кроу, которая появилась на пороге кабинета. Изабель недавно исполнилось тридцать пять. Она не была замужем и считала, что смысл ее жизни в карьерном развитии. Она возглавляла кадровую службу детского дома уже два года, до этого работала в администрации мэра. Смеялась, что раз сам мэр попросил ее отправиться сюда и навести здесь порядок, то она не может перечить или отнекиваться. Изабель не походила ни на кого из тех, кто здесь работал. Как и он сам, она все же дитя другого мира. Он – мира докторов и ученых. Она – «белых воротничков», блеска и близости власти. Мисс Кроу была достаточно жесткой, чтобы увольнять людей. И достаточно мягкой, чтобы не принимать поспешных решений. Если по всем правилам человека нужно было сократить, но она понимала, что его текущие ошибки меркнут перед лицом прошлых заслуг, она приходила к директору. И Дерек мог оставить сотрудника на испытательный срок или уволить здесь и сейчас.
Сегодня – один из таких разговоров.
Темно-каштановые волосы молодая женщина собрала в высокий хвост, на лице почти не оставила косметики, но подвела глаза. Она села напротив и достала папки с личными делами.
– В этот раз их всего трое, господин директор, – вместо приветствия проговорила она с улыбкой. – Так что мы управимся за тридцать минут.
– Я готов.
Дерек улыбнулся. Изабель удивленно повела бровью, ей казалось, что улыбка в подобных разговорах – определенно лишнее. Она взяла верхнюю папку.
