– Ну, нахамил бы ты ему, и что? А он бы утречком звякнул твоему начальству. Или, чего хуже, не он, а его влиятельный покровитель. И катать бы тебе рапорт за рапортом. Объясняться. Надо?
– Да плевать я хотел…
– Кто из вас Косой, парни? – обернулся Алексей к крепышам. Они задержались у входной двери, не спеша покидать теплый холл.
– Ну, я, – ответил один из них. Глаза у крепыша были нормальные. То есть правильные.
– А почему Косой?
– Зайцев я. Михалыч, значит, решил вам мужика сдать.
– Это мы за него решили.
– А за что?
– По-твоему, машины у людей вскрывать – это не преступление?
– Он же мог их угонять. А брал только магнитолы.
– Логика у тебя… – Алексей кашлянул. – Правильная, одним словом. По понятиям. Кстати, ты этого мужика хорошо знаешь?
– Неплохо. Мы в одном дворе живем. Он мне как-то машину чинил, когда в автосервисе подрабатывал. Руки хорошие, только со здоровьем у него непорядок. А конкуренция сейчас большая, сами знаете. Здоровым работы не хватает. Поперли его. Ну, он и решил «подработать». Это он ко мне приходил в тот день, когда на Михалыча нарвался.
– Перепутал, что ли? – с сомнением спросил Алексей. Михалыч был значительно толще Косого. Тот засопел:
– Только запомните: я у него ничего не покупал. А живет он в тридцать восьмом доме. Во втором подъезде. В том самом дворе…
– Где кражи происходят по несколько раз в месяц. Я сам там живу, – сказал Алексей.
– Третий этаж, сорок шестая квартира. Брать будете?
– Не, денег дадим, – усмехнулся Серега. – Призовые. Ладно, Зайцев. Неси вахту, как хозяин приказал. Снаружи, где дует.
– А мы не гордые, – пошевелил могучими плечами Косой. – На холодке-то оно приятней. Я вот духоты не выношу.
– Я тоже. Гулять уважаю. Только не на поводке. В ошейнике и на свежем воздухе все равно душно. Давит.
Косой дернулся было, но промолчал. На улице Серега широко улыбнулся:
– Ну, вот: одно дело сделано. Сейчас подъедем к твоему дому, ты пойдешь к любимой жене, а я поднимусь на третий этаж дома номер тридцать восемь. И жители четырех домов смогут отныне спать спокойно. Мелочь, а приятно.
– Это, Серега, не мелочь. Хотя маньяк, конечно, серьезнее. Весь микрорайон терроризирует. У нас в любой торговой палатке только об этом и говорят «А вы слышали?», «Да что вы?», «Какой кошмар!». Детей перестали из дома выпускать, как стемнеет.
– Детей-то отчего? Он же по бабам специализируется.
– На всякий случай. Cлухи-то идут. Но чую я, что дело близится к концу. Погода-то, а? Весна. Ладно, поехали.
В воздухе и впрямь запахло настоящей весной. Алексей подумал, что хорошо бы на выходные погулять с женой по Москве. Не сидеть в ресторане или кинотеатре, а просто погулять. На весну посмотреть. Поймать миг ее окончательной победы, который все время почему-то ускользает. Как солнечный зайчик из-под накрывшей его ладони. Руке вроде бы и тепло, а все равно не поймал.
– Может, мне с тобой подняться? – спросил он у Барышева, когда подъехали к дому и вышли из машины.
– И чем ты мне поможешь? При оказании сопротивления подавишь противника своим очевидным физическим превосходством?
– Да иди ты!
– Обиделся?
– На дураков, знаешь, не обижаются.
– Обиделся, – повторил Барышев.
– Бывай, – буркнул он и повернулся к другу спиной.
– Эй, коммерческий! До завтра! – крикнул ему вслед Серега.
– Обойдешься, – пробурчал Алексей.
Ну, где он ходит-бродит, любимый муж?
Когда Леша сидел в офисе, мне было спокойнее, хотя я и жаловалась на одиночество. А теперь он снова похож на азартного мальчишку. Глаза горят, спит беспокойно, во сне все время что-то бормочет. Я прислушалась: все про какую-то нежность. Почему-то украденную. Кто ее украл, у кого? И разве можно это сделать?
Что-то его мучает. Как ему помочь? Ведь я люблю его. Его и наших детей. Но иногда срываюсь, устраиваю сцены. Никто не идеален. Знаю: надо держать себя в руках. Но не всегда получается.
Слава богу! Хлопнула входная дверь! Звонить не стал, открыл своим ключом. Думает, что Ксюшка спит. Он тоже любит наших детей. Обоих. Сережка – тоже наш. Я даже забыла, что родила его от другого мужчины. Ощущение такое, что его отец – Алексей. Чем дальше, тем больше Сережка становится похож на него. Как странно!
Мой муж хороший, хотя и не без недостатков. Но кто без них? Он обидчив, как ребенок, хотя и других обижает часто, сам того не замечая. Его шутки не всегда безобидны. Я стараюсь щадить его больное самолюбие, но не всегда выдерживаю.
Вот и сейчас надулся. Должно быть, на Барышева. Эти двое друг друга стоят! А ведь друзья! И не надоедает им друг друга доставать! Сергей, должно быть, сказал что-то обидное. Я даже догадываюсь что.
Вошел на кухню, где я сижу и делаю вид, что читаю. Ну не кидаться же мне прямо с порога ему на шею? А ведь хочется! Кинуться, обнять и расцеловать. Но для профилактики надо немного поворчать, сделать вид, что я сердита. Его не было целый день.
– Где мои синие атласные трусы?
– Какие трусы? Зачем?
– А можно без вопросов? Дай трусы!
