Дикинсон нередко таинственна и темна. Скажем так – непрозрачна, неоднозначна. Как это переводить, бережно сохранять темноту или прояснять – вот дилемма. Но как бы ни решал ее переводчик, ясно одно: темнота не должна быть нарочитой, а ясность – банальной. Да и как перевести тайну? То есть перевести можно, но ведь скажут: «Это не та тайна». И попробуй поспорь – принеси то, не знаю что.
«Всякое стихотворение – покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звезды…» (А. Блок). У Дикинсон такие слова сразу заметны. Они никогда не бывают расхожими романтическими символами. Иногда это научные либо технические термины, всякого рода прозаизмы («пунктуальный», «казначей», «эксперимент», «бакалавриат»); иногда – экспрессивные разговорные словечки. Их важно сохранить – или ловко подменить на эквивалентные.
Аркадий Гаврилов писал: «Стихотворение на чужом языке похоже на негатив портрета, в котором с трудом можно угадать черты личности поэта. Многое остается непонятным, пока не переведешь негатив на бумагу и не обработаешь отпечаток “химией” своей души». Может быть, такой – интуитивный – способ перевода и есть самый эффективный. Но сначала надо глубоко войти в мир поэта, почувствовать его. Даже – рискну сказать – самоотождествиться с ним.
Об этой подборке. Среди почти двух тысяч стихотворений, написанных Эмили Дикинсон, есть сто или двести самых популярных, часто помещаемых в хрестоматии и в первую очередь привлекающих внимание переводчиков… Стихи Дикинсон, безусловно, заслуживают того, чтобы читать их сплошь, удивляться и делать все новые открытия.
<p>«Таинственный придаток»: Эмили Дикинсон и интертекстуальность</p>Среди значительной части читателей бытует мнение, что поэт должен быть, прежде всего, оригинален, что всякие влияния принижают его ранг и значение. Часто цитируют строки Бориса Слуцкого: «Солнечные батареи и большие поэты / Работают прямо от солнца. А маленькие поэты и все другие батареи нуждаются в подзарядке: подзарядке славой, подзарядке чужими стихами и так далее» (цитирую по памяти). Впрочем, было бы наивностью принимать эти слова слишком буквально. «Прямо от солнца» можно получить разве что загар или солнечный удар, а настоящий поэт всегда зависит от своих предшественников; влияния не умаляют его и не усредняют. Наоборот, без влияний не может быть и оригинальности.
Случай Эмили Дикинсон служит хорошим примером. «Затворница из Амхерста», как ее часто называют, всю жизнь прожила вдали от литературных центров, без общения с собратьями-поэтами. Ее поэзия будто бы «самозародилась» в полном одиночестве и общении с природой. Но на самом деле это не так. У Эмили был свой круг сочувствующих друзей, которым она постоянно слала свои стихи (и получала отклик!), а главное, у нее были любимые книги. В письмах Дикинсон цитируются или упоминаются имена более ста писателей и поэтов. Некоторые были ей особенно дороги.
«Из поэтов, – пишет она критику Хиггинсону в одном из первых писем, – у меня есть Китс, а еще мистер и миссис Браунинг». О Китсе речь впереди, но и имена супругов Браунинг здесь не случайны. Если подумать, можно догадаться, что Эмили взяла у каждого из них. Из «Португальских сонетов» Элизабет Баррет Браунинг, посвященных мужу, – тон ее обращения к возлюбленному, исполненный бесконечной благодарности; Роберт Браунинг действительно спас Элизабет от смерти, увез с собой в Италию и подарил пятнадцать счастливых творческих лет. Мне кажется, именно «Португальские сонеты» послужили камертоном любовной лирики Эмили Дикинсон: с той же благодарностью она пишет о своей первой любви Джоне Ньюмене, который когда-то пробудил и окрылил ее поэтический дар:
Тот День, когда Ты похвалил меня,Сказав – ты сильная – а можешь статьМогучей – стоит только захотеть —Тот День останется сиять —Любимый мой – среди грядущих лет —И прошлых лет – среди унылых грудМоих счастливых и ничтожных дней —Как самый драгоценный Изумруд[1] —Сравните:
Так чем я отплатить тебе могу —Затворница печали? Чем любовнейСлова мои, тем глуше и бескровней.Слезами, что я в сердце берегу —Иль вздохами? Их на любом торгуВозы, и вороха – в любой часовне.Возлюбленный! Ты видишь, мы – не ровни,Как нищенка, я пред тобой в долгу.(Португальские сонеты, IX)
