– Я… хотел подкопить вещей на стирку!
«Подкопить» – это еще мягко сказано. Патти переводит взгляд с Делла на его трусы, потом смотрит на меня.
В то, что Патти с детьми живет в этой квартире, никто ни за что не поверит. Это же очевидно.
Но я ошибаюсь.
Не знаю, что заставляет ее взяться за дело – может быть, грандиозность задачи.
Мы вновь запрыгиваем в пыльный «форд» Делла и под указания Патти едем в магазин Армии спасения на Мин-стрит.
Через несколько минут мы уже стоим у стойки секонд-хенда.
Патти выхватывает из груды вещей красный пластиковый стол, четыре ничем не примечательных стула, мягкий лимонно-желтый диван и кожаное кресло, которое поворачивается на 360 градусов.
Затем она указывает на металлическую двухэтажную кровать с матрасами – такое впечатление, что некогда кровать принадлежала фанату армейского распорядка. Металлическое ограждение все в наклейках; надпись на них гласит «Верны до»2.
Только достав кредитную карту, Делл осмеливается спросить:
– Но как мы доставим все это ко мне в квартиру?
Патти не удостаивает его ответом, решительно шагает к стеклянной двери и выходит на улицу, предоставляя Деллу расплачиваться.
Мы с Деллом выходим из магазина и видим Патти. Она стоит на тротуаре, а перед ней – грузовик с надписью «Грузоперевозки».
Из грузовика нам на помощь вылезают двое, их зовут Эстебан и Луис. Они обладают обширным опытом в области упаковки мебели.
Проходит совсем немного времени, и вот уже вся мебель устроена и закреплена в кузове очень обшарпанного пикапа.
Прибыв в «Сады Гленвуда», грузчики без видимого труда заносят наши покупки на второй этаж, в квартиру Делла.
Патти следит за их работой.
Делл старается не путаться под ногами.
Я наблюдаю молча.
Теперь только надо избавиться от хлама.
Патти сует Деллу подробный список и отряжает его с этим списком на рынок.
Когда он уезжает, она ставит нас с Луисом и Эстебаном в ряд. Получается живая цепь.
Нас всего четверо, но древний способ передачи по цепочке работает, и на улицу отправляется масса копившегося месяцами мусора.
Делл возвращается через два часа. Большая часть его барахла к тому времени уже лежит в мешках для строительного мусора. Он говорит, что и сам собирался отвезти все это в центр переработки.
Но я знаю, что он лжет.
То, что мы выбросили эти вещи, его совсем не расстраивает. Наверное, он все-таки не из тех, кто маниакально копит добро.
Просто он не умеет систематически наводить порядок.
По пятницам Маи после уроков оставалась в школе и шла на программу для подростков в зоне риска.
Впрочем, так участников никто не называл. Полагалось говорить: «Ученики, нуждающиеся в дополнительном внимании».
Но она-то знала.
Маи читала брошюру, в которой шла речь о финансировании проекта. Брошюру в день первой встречи оставил у себя на столе ведущий группы, так что все было честно, ничего такого.
Ей хотелось знать, в зону какого именно риска ее поместили.
Раз в неделю двенадцать отобранных для участия в программе детей встречались в школьной библиотеке и обсуждали все на свете – от подготовки к колледжу до важности чистки зубов.
Сегодня пришла какая-то женщина, рассказывала о том, как полезны зеленые овощи и как важно заниматься внеклассной деятельностью, чтобы потом иметь хорошее резюме.
Когда она закончила, всем раздали билетики. В конце программы билетики можно будет обменять на призы или еще на что-то. Ведущий не объяснил точно.
Маи загрузила в рюкзак новые книги из школьной библиотеки и пошла на автобусную стоянку.
Большинство из тех, кто находился вне «зоны риска», ездили домой на собственной машине, или их забирали родители.
Может быть, подумала Маи, риск – это когда ездишь в общественном транспорте.
У автобусной остановки перед школой была клумба, и розы, которые на ней росли, были самыми живучими во всем Бейкерсфилде.
Так, по крайней мере, думала Маи, глядя на колючие кусты. Ива в последний месяц почти не говорила, но однажды сказала, что в саду бывает все, что есть в жизни.
На плодородной почве, имея вдосталь света и воды, растение рано или поздно даст бутон. Сначала он будет маленький и совсем зеленый.
Иногда бутон бывает погрызен снаружи насекомыми, но, если они не станут слишком усердствовать, бутон раскроется.
И миру предстанет цветок.
Мало-помалу внешние лепестки его увянут, начиная с кончиков. Цветок потеряет форму, и сначала растопырится во все стороны, а потом станет выглядеть неряшливо.
Ветер, дождь, даже жаркое солнце – ничему больше эта роза не сможет противостоять.
Лепестки ее постепенно высохнут и опадут наземь.
Останется лишь небольшой шарик в твердой кожуре. Со временем опадет, вернется в землю и он.
Ива объяснила, что этот образ ничуть не хуже, чем все то, что ей твердили о жизни, или о смерти, или о том, что между ними.
Чем была роза, прежде чем стала розой?
Она была землей, и небом, и солнцем, и дождем.
А где будет роза, когда ее не станет?
Снова станет частью бескрайнего мира вокруг нас, решила Маи.
Никто и никогда не забирал Куанг Ха после уроков, поэтому, когда рядом с визгом затормозила машина Делла Дьюка, он прямо подпрыгнул.
