Ну, хоть гору его белья перестирают.
Делл отыскал в сумраке бара свободное место, поставил локти на липкую стойку, вытащил из кармана ручку и подтянул к себе тонкую коктейльную салфетку.
Ему нужно было восстановить чувство контроля над происходящим, и потому он вновь обратился к Классификации странных типов.
Он записал:
1 = белые вороны
2 = выпендрежники
3 = волки-одиночки
4 = чокнутые
5 = гении
А потом добавил еще одну, самую новую категорию:
6 = диктаторы
Чтобы добраться до «Садов Гленвуда», Маи пришлось пересаживаться на другой автобус и ехать через весь город.
Ей это совсем не понравилось.
Из салона она позвонила маме, и только тогда узнала о надвигающемся посещении опеки.
Почему ее никто не предупредил?
Прошел час. От тяжелого рюкзака у Маи болели руки.
И еще болело на душе, но совсем по-другому.
Стоило ли притворяться, будто Нгуены живут в квартире Делла Дьюка?
Может, и правда было бы лучше, если бы Иву сразу после аварии забрали в Центр защиты детей?
Мама ясно дала понять: еще одного ребенка они взять не могут.
Маи хотела как лучше – но вдруг она тем самым сделала Иве только хуже?
Маи прицелилась и обутой в тонкую тканевую тапочку ногой с размаху наступила на желудь.
Но устроившийся посреди истрескавшегося тротуара желудь не пожелал размазаться в кашу.
Он был крепкий и твердый. Маи стало больно. Как будто наступила на острый камушек.
По мышцам прошла судорога.
Как много на свете вещей, которые могут неожиданно причинить боль.
Маи ударила по желудю носком тапочки, и тот полетел через весь тротуар прямо на проезжую часть. Где и угодил сразу же, весь такой зелененький, под колеса проезжающей машины.
Маи подошла к самому краю тротуара и присмотрелась.
Желудь ничуть не пострадал. Так и лежал посреди дороги на боку, и ничего ему не делалось.
Маи бросила рюкзак на тротуар и отправилась вызволять желудь.
Он был из тех, что не сдаются.
Маи сунула желудь в карман.
Удача. Этот желудь приносит удачу.
Надо будет потихоньку от Ивы его куда-нибудь подсунуть. Пусть она его найдет.
Я устала до изнеможения.
С моей помощью квартира одинокого ленивого отшельника-барахольщика превратилась в настоящий семейный дом.
И превращение это произошло неправдоподобно быстро.
Закипает вода в бамбуковой пароварке, я режу зеленый лук, который сунула мне Патти, и тут звенит домофон.
Пришла Ленора Коул.
После аварии я раз в неделю посещаю Центр защиты детей.
Меня осмотрели врачи. Я трижды побывала на сеансе у психиатра (доктора Рона Макдьюитта) и дважды видела Ленору Коул.
Поговаривали о том, чтобы найти мне постоянную фостерную семью, но для больших детей место найти всегда трудно.
В прошлый четверг одна девочка в туалете Центра сказала мне, что если все молочные зубы у тебя уже выпали, то никому ты не нужна.
И еще сказала, что обычно будущие родители выбирают светловолосых.
Вряд ли она хотела меня обидеть или еще что-то в этом роде.
У нее волосы были вроде моих – черные как сажа.
Соцработник не задерживается у нас надолго.
Это хорошо.
Кажется, мы прошли проверку.
Патти не собирается принимать меня в семью, но даже временным опекунам предъявляются определенные требования.
Уже в коридоре Ленора Коул говорит:
– Мы найдем тебе подходящее место. Это наша работа.
Я молчу.
Мне хочется, чтобы эта дамочка поскорее вышла за дверь, и села в машину, и поехала по улице, и выехала прочь из города, а потом из округа, а потом из штата и в конце концов оказалась в этой, как ее, Аллее Торнадо в Канзасе.
Но она же ни в чем не виновата.
Это я создаю всем проблемы.
Может, как раз в Канзасе есть куча фостерных семей для таких, как я.
Я стою в темном уголке у входной двери и гляжу, как соцработница садится в машину и выезжает со стоянки.
Она проезжает мимо идущей навстречу Маи.
От одного вида моей красавицы-подруги все немедленно меняется.
Когда я рассказываю, что мы устроили якобы нашу комнату с двухэтажной кроватью «Верны до», она так и ерзает внутри скорлупы.
То есть, конечно, никакой настоящей скорлупы у нее нет, но жесткая оболочка, которой Маи защищается от жизни, сползает прямо у меня на глазах.
Сразу ясно: Маи очень давно хотелось перед сном залезать наверх по металлической лесенке.
Может, это потому, что она годами спала на полу.
Чтобы не расстраивать ее, я не упоминаю о том, что все это – понарошку и только для того, чтобы меня не забрали прочь.
Вернувшись в квартиру, я благодарю Патти за все, что она сегодня сделала.
К моему величайшему облегчению, она наконец села отдохнуть.
Она самый прагматичный человек на свете. Она пожимает плечами и отвечает:
В переводе это означает:
«То, чего мы ожидаем, случается редко; то, чего не ожидаем, – всегда».
Я беру Патти за руку. И сама этому удивляюсь. Для таких штучек я уже слишком большая, но все равно. Я выговариваю:
– Это нельзя назвать научным способом описания последовательности событий, но с учетом того, что со мной случилось, я очень хорошо понимаю мысль.
