Замызганное стекло скользнуло вниз, и Делл окликнул:
Парень напрягся. Кто же кричит «хай» человеку, которого зовут Ха?
Тут Делл крикнул:
– Садись! У нас мало времени!
Куанг Ха не шелохнулся.
– А что случилось?
Делл потянулся и распахнул дверь машины.
– Спроси свою мать. Это она все затеяла.
Делл не стал вдаваться в объяснения; сказал лишь, что Патти и Ива сейчас у него дома, приводят квартиру в порядок, чтобы сделать вид, будто они там живут.
С точки зрения Куанг Ха, дело было довольно темное.
Но он позвонил маме на сотовый, и она распорядилась привезти из гаража кухонную утварь.
И еще одеяла, и простыни, и полотенца с зубными щетками.
Он почти не сомневался, что глупее ничего и придумать невозможно, но все-таки взял с собой потного психолога и пересек переулок.
Куанг Ха уже целый месяц спал в одной комнате с совершенно посторонним человеком. Может, кто-нибудь что-нибудь с этим наконец сделает.
Делл стоял в дверях гаража и таращился вокруг.
Неудивительно, что Патти указала его адрес! По закону, наверное, в таких местах вообще жить запрещено.
А он-то думал, что Нгуены живут в доме или, по крайней мере, в квартире. Он просто остолбенел.
Откуда у этой женщины такая хватка?
Они с «волком-одиночкой» (хотя не исключено, что на самом деле он был «выпендрежник») погрузили в машину рисоварку, бамбуковую пароварку, вок, с полдюжины мисок, щипцы, кучу палочек для еды, два мясницких ножа, три кастрюли и постельное белье, а потом набили продуктами старый ящик из-под молока.
Они набрали кое-чего из ванной в салоне, а потом поехали прочь.
Куанг Ха чувствовал себя так, словно сбежал из тюрьмы.
К тому моменту, как автомобиль остановился под пыльным навесом в «Садах Гленвуда», Куанг Ха уже от души болел за успех плана. Они собирались обойти закон или, по крайней мере, нарушить какое-нибудь правило или предписание.
Это было здорово.
Бывает ли одежда интимнее, чем трусы?
Вряд ли.
У Делла они все разные.
Разного цвета, самых разных видов, просто удивительно. Он явно любит мультяшных персонажей. И изображения овощей.
При мысли о том, что я это теперь знаю, мне становится очень не по себе.
Он же не просто мой психолог. Он еще и следит – теоретически – за моей учебой. Хотя за пять недель так ни разу ею и не поинтересовался.
Я уверена, что его белье так и останется в шкафу, но Патти – человек, который всегда и все делает Как Надо.
Даже если для этого приходится копаться в чужом обсессивно-компульсивном бельевом расстройстве.
Чтобы перенести всю эту гору вниз, в прачечную, приходится делать три рейса.
Загрузив первую порцию белья в стиральную машину, Патти разом превращается в настоящее торнадо.
Только тут я понимаю, что раньше это был максимум небольшой шторм в тропиках.
К тому времени, как на лестнице появляются Делл и Куанг Ха с ящиками кухонной утвари в руках, мы успеваем вымыть пол (он оказывается не коричневым, а переливчато-оранжевым), вымыть микроволновку и кухонные столы и набить разнообразным мусором еще восемь мешков.
Я много знаю о бактериях и микробах, поэтому происходящее очень меня увлекает.
Не успевает Делл втащить все, что они привезли из гаража, как Патти сует ему следующий список и выставляет психолога за дверь.
Куанг Ха остается с нами.
В квартире у Делла все какое-то серое.
Наверное, всему виной кусок брезента, который кто-то бросил на потолочное окно в гостиной. Может, чтобы не слишком тратиться на охлаждение воздуха, или еще почему-то.
Брезент успел собрать на себя кучу грязи. По краям, где в дождь собирается вода, вырос ободок из гнили и плесени.
Поэтому, какая бы погода ни стояла на самом деле, в гостиной у Делла вам всегда кажется, будто на улице бушует ураган невиданной силы.
Патти упирает руки в бока и, прищурившись, разглядывает закрытое мешковиной окошко.
И говорит:
– Так нельзя.
Взгляд ее не сулит ничего хорошего.
Я тоже смотрю вверх.
Такое впечатление, что на потолке валяется гигантский грязный подгузник.
Патти только что вручила сыну большой пластиковый мешок с винными и пивными бутылками (стояли под раковиной) и велела отнести мусор вниз. Но теперь она снова обращается к Куанг Ха.
Патти показывает на потолочное окошко:
– Поднимись на крышу и убери эту гадость.
За этот месяц я ни разу не видела, чтобы Куанг Ха радовался, да и теперь он смотрит так же хмуро, как обычно. И говорит:
– Ты же мне сказала вынести бутылки.
Патти отвечает:
– Сделай и то, и то.
Мне становится его жалко, и я предлагаю:
– Я помогу.
Куанг Ха не нуждается в моей помощи. Однако его стандартный операционный протокол предписывает игнорировать меня. Напрочь.
Меня это устраивает.
Он поднимает тяжелый мешок и идет к двери.
Я – за ним.
Мы выходим в холл. Куанг Ха тащит мешок с бутылками. По идее, прежде чем лезть на крышу, мешок стоило бы оставить здесь, но Куанг Ха не выпускает его из рук.
Я ничего не говорю, потому что он старше и терпеть меня не может. И еще потому, что я теперь вообще мало говорю.
Ведь и уборку в квартире Делла Куанг Ха пришлось делать из-за меня и моих проблем.
В конце коридора – лестница; висящий рядом знак указывает, что она ведет на крышу.
