Давно я так много не говорила.
И – то ли от усталости, то ли оттого, что что-то изменилось, – но я держу Патти за руку, смотрю ей в лицо и – улыбаюсь.
И даже губы не сводит.
И Патти не отворачивается.
Все очень проголодались, даже я, а я ведь давно перестала испытывать голод.
Патти пытается позвонить Деллу, но он не берет трубку.
Так что ужинаем без него.
Что самое странное – внезапно нам начинает казаться, будто мы и впрямь живем здесь, в «Садах Гленвуда».
Мы садимся вокруг стола с красной пластиковой крышкой, а поев, выбрасываем бумажные тарелки (фарфоровых Делл не держит) в мусорный мешок.
Патти немедленно отряжает Куанг Ха вынести мешок на помойку, потому что в кухне мусора больше быть не должно.
Мы помогаем ей убрать со стола, прячем остатки еды в холодильник, а потом осваиваем нашу свежекупленную, пусть и не новую мебель.
Я не верю своим глазам: у Патти еще есть силы, она берется за гору перестиранного белья Делла и сворачивает каждую пару трусов в плотный плоский конвертик.
Теперь они выглядят так, словно только что из торгового автомата.
Вот какая Патти аккуратная.
Куанг Ха не отлипает от огромного телевизора Делла и находит программу, в которой японские футболисты разбивают головой глиняные горшки.
Мы смотрим все вместе.
Удивительно притягательное зрелище.
Я знаю, что сильные удары по черепу способны в перспективе повлечь за собой самые серьезные проблемы медицинского характера.
Но сейчас это последнее, что могло бы меня обеспокоить. Пусть их.
В этой комнате все такое непривычное, что я на краткий миг забываю о том, что у меня нет больше ни мамы, ни папы, ни места, которое я могу называть домом.
Я откидываюсь на спинку дивана.
И чувствую, как что-то больно упирается снизу в правое бедро.
Я сую туда руку и вытаскиваю маленький зеленый желудь – я на него уселась. Откуда он взялся – понятия не имею.
Яблоки растут на яблонях. Вишни – на вишневых деревьях. Но никто не говорит, что желудь растет на желудевом дереве.
Интересный факт.
Некоторым такие нравятся.
Я держу твердый, как орешек, желудь (который на самом деле – фрукт) на ладони. Сидящая рядом Маи улыбается и говорит:
– Может, он счастливый.
Я кладу желудь в карман – возможно, она права.
В конце концов, желудь – это семя, а семя – это всегда начало чего-то нового.
Я откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову, но даже сквозь влагу в глазах вижу по ту сторону потолочного окошка расплывчатый янтарно-зеленый леденец луны.
Это красиво.
До квартиры Делл добрался уже довольно поздно.
Он в буквальном смысле слова не узнал свое жилье, и не только потому, что на новой кушетке из Армии спасения спала Патти, а рядом, на ковре раскинулся укрытый красным одеялом Куанг Ха.
Делл закрыл дверь и пошел дальше по коридору. Во второй спальне устроились на двухэтажной кровати «Верен до» Ива и Маи.
Интересно, подумал Делл, почему они не уехали домой; и тут вспомнил, что у них же нет машины, да и у него тоже сейчас нет. Домой ему пришлось идти пешком.
Поглазев в изумлении на все произошедшие перемены, Делл наконец добрался до собственной комнаты и обнаружил, что Патти застелила его кровать собственными простынями и накрыла пушистым покрывалом.
Делл так и плюхнулся на это покрывало, лицом вниз.
И проснулся лишь спустя пять часов, когда в ванной зашумел душ.
Это было непривычно.
В его квартире звук бегущей воды не раздавался никогда.
Делл открыл глаза и понял, что звук идет из ванной. Бросил взгляд на цифровую панель прикроватных часов – часы показывали 5:21 утра.
Кто встает в такую рань?
Кто-то из этих. И Делл даже догадывался, кто именно.
Делл подумал, что отдал бы левую ногу, лишь бы только еще часик спокойно поспать.
Он закрыл глаза и вдруг представил себя самого, но – с левой ногой, которая оканчивалась щиколоткой, а дальше не было ничего.
А выплатит ли школьная администрация компенсацию за эту травму, задумался Делл.
Водя машину, он, как и большинство людей, пользовался правой ногой, а следовательно, от левой особого проку или дохода не было.
Ведь именно так построен расчет в страховой компании? У всего есть своя стоимость, надо ее только заранее определить?
Может, лучше отдать левую руку.
Но тут раздался стук в дверь, и заседание Внутреннего идиотического совещания Делла Дьюка было прервано голосом Патти Нгуен:
– Вы не спите?
Ему захотелось сказать «сплю». Вместо этого он ответил:
– Да я уже несколько часов как встал.
Он надеялся, что это прозвучит саркастически, но Патти ответила:
– Я тоже.
Патти толкнула дверь и вошла со словами:
– На следующей неделе из соцслужбы придут еще раз. Я думаю, что, пока Иве не найдут постоянную семью, нам будет проще остаться здесь. Я же не могу все время за вами убирать.
Делл молчал. Не потому, что не знал, что ответить, а просто в такую рань у него не хватило бы сил истошно заорать.
Патти гнула свое:
– В прачечной висит объявление. Квартира двадцать два. Рядом с вашей. Там ищут человека для совместной аренды квартиры.
Делл закрыл глаза. Это, наверное, кошмар.
