– Домашнее хозяйство? – Джулиан явно не въезжал. – Ты о чем говоришь-то, Шарлотта?
Шутка определенно не прокатила.
Но, с другой стороны, впервые за четыре или пять часов, проведенных вместе, Джулиан наконец обратился к ней по имени.
– Домашнее хозяйство… Хозяйство, говоришь… – Хойт пытался вычислить суть прикола Шарлотты. – А, въехал! Действительно смешно. Если бы ты, Джулиан, не был такой тупой скотиной, я бы тебя
– Просветил бы он меня. И кто же тут после этого испорченный? – спросил Джулиан у Шарлотты. – А у меня зато для тебя кое-что есть. – Он начал по-клоунски преувеличенно поднимать и опускать брови. Было видно, что он пьянеет на глазах.
Внезапно он задвигался в танце наподобие хип-хопа, дергая плечами и бедрами в разные стороны, при этом глубоко заглядывая Шарлотте в глаза… и в его взгляде она ощутила… что-то
Когда Николь наконец вышла из ванной, Джулиан все еще продолжал выделывать коленца перед Шарлоттой. Поглощенный искусством танца, он даже не заметил появления своей подруги. Николь явно не зря проторчала в ванной столько времени. Грима на ней было… может, даже чуть больше, чем нужно. Впрочем, Шарлотту куда больше интересовал ее наряд. Что ж, вроде бы ничего особенного: черное облегающее платье до колен и черные туфли на шпильках. На какую-то секунду мир сузился для Шарлотты до поисков ответа на один-единственный вопрос: как она будет выглядеть рядом с имеющей все возможности выпендриться по полной программе сногсшибательной блондинкой Николь? Слава Богу! Замшевая курточка, в которой была Николь до этого, оказывается, скрывала вовсе не такую уж идеальную фигуру. У нее не то чтобы не было талии – естественно, диеты и занятия в тренажерном зале сделали свое дело, но и назвать эту часть ее тела изящной значило бы покривить душой. Торс у Николь был прямо-таки мальчишеский. Шарлотта вздохнула с облегчением. По крайней мере, что касается фигуры, тут у нее нет повода для волнений. Николь же остановилась на пороге ванной с недовольным выражением лица. «Ну ни хрена себе! – было написано на этой безупречной, покрытой слоем дорогой косметики маске. – Во дает Джулиан! Стоило отлучиться на минуту – и он уже танцует без штанов перед девчонкой его же собственного лучшего друга».
Хойт тоже заметил Николь раньше Джулиана.
– При-ивет, Николь. Неплохо смотришься!
Джулиан так и замер в какой-то неестественной позе.
– Не отвлекай, не отвлекай его, – сказала Николь. – Я еще никогда не видела, как Джу исполняет фолк-танцы в нижнем белье.
Джулиан развернулся и вскинул руки в беспомощном жесте.
– Что ты наезжаешь? Мы тут совсем уже одурели, тебя дожидаясь.
И куда только делся Джулиан Крутой сент-реевский? Нет, это был самый обычный растерянный мужчина, которого застукали со спущенными штанами.
Шарлотта позволила себе в глубине души позлорадствовать. Виноватый тон Джулиана говорил, что речь идет не просто о каком-то обычном его приколе. С другой стороны, ей почему-то не захотелось выяснять, что именно он имел в виду, и вообще присутствовать при дальнейшей разборке. Она встала с кровати, вытащила из-под груды вещей свою парусиновую сумку и направилась в сторону ванной. Поравнявшись с Николь, она на всякий случай спросила:
– Ты там – все, закончила?
Николь даже не удостоила ее взглядом, будто Шарлотты тут и не было.
Ванная комната оказалась маленькой и тесной, а в ее оформлении доминировали какие-то наводящие тоску тона. Шарлотта, подумав, определила для себя основной тон как цвет засохшего сыра. Сама ванна и туалет были цвета несвежей моццареллы. Занавеска для душа сделана словно из прорезиненной несвежей моццареллы. Туалетный столик с раковиной, над которым всю стену занимало широкое зеркало, изготовлен из пластика с голубоватыми прожилками. Судя по всему, подразумевалось, что он будет походить на мрамор. Вместо этого он оказался тоже похож на сыр – только на рокфор, причем, быть может, даже с излишним количеством плесени. Все эти воспоминания о сырных изысках едва не вызвали у девушки приступ тошноты, и она поспешила заняться тем, ради чего сюда и пришла.
Сбросив джинсы и футболку, она посмотрела на себя в зеркало, стоя в одном лифчике и трусиках… В общем-то неплохо, только лицо почему-то очень бледное, прямо белоснежное.
Ладно, время не ждет! Из сумки была торопливо извлечена одолженная Беттиной косметика: тушь, подводка, тени, помада, блеск для губ… но в этот момент рука Шарлотты дрогнула. Она просто не могла собственными руками накрасить лицо. Слишком хорошо она усвоила и впитала мамино отношение к женщинам, которые красятся. В итоге Шарлотта решила ограничиться одним только блеском для губ. Но затем ее взгляд упал на тушь… Ну ладно,
