Она не знала, сколько прошло времени, пока ее наполовину не разбудили странные звуки, раздававшиеся с другой кровати…
Часов в пять утра Шарлотта смутно услышала какой-то шум, тяжелые шаги: кто-то пытался сориентироваться в темной комнате. Судя по всему, это оказалось делом нелегким: послышался звук удара, шум падения, потом сдавленный мужской голос, издавший несколько ругательств, из которых самым приличным было: «Вот дерьмо». Шарлотта сделала вид, что крепко спит и ничего не слышит. Открывать глаза не было смысла: теперь она лежала так, что все равно не могла ничего разглядеть, не подняв голову или не перевернувшись на другой бок. Запах рвоты, исходивший от ее платья, был отвратителен.
Что-то тяжелое даже не опустилось, а рухнуло на ее кровать.
– Твою мать…
Голос Хойта.
– Охренеть. Умер тут кто-то, что ли?
Он действительно лег на ту же кровать, где была Шарлотта, и не сдвинулся со своего края. Они ни разу не коснулись друг друга не только кожей, но даже одеждой, даже случайно, хотя пролежали в этой большой двухместной гостиничной кровати, наверное, часов пять, потому что было уже начало одиннадцатого утра, когда Шарлотта проснулась оттого, что кто-то барабанил в дверь… Вонища в комнате стояла ужасная… а какая-то сильно рассерженная девушка не просто стучала в дверь, но и орала,
– ДЖУЛИАН, ТВОЮ МАТЬ, КОЗЕЛ ХРЕНОВ, ДВЕРЬ ОТКРОЙ! МНЕ НУЖНА МОЯ СУМКА!
На этот раз Шарлотта не стала делать вид, будто спит беспробудным сном, и приподняла голову, чтобы осмотреться и понять, что происходит. В постели она была одна, а из-за двери ванной доносился шум включенного душа.
Бум, бум, бум, бум!
– СЛЫШИШЬ ТЫ, ДЕРЬМОВЫЙ УБЛЮДОК, Я ЖЕ ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ЕСЛИ НЕ ОТКРОЕШЬ ЭТУ ДОЛБАНУЮ ДВЕРЬ, Я ОХРАНУ ВЫЗОВУ – ПУСТЬ ЛОМАЮТ НА ХРЕН! МНЕ СУМКА НУЖНА!
Солнечный свет проникал в комнату сквозь щель между портьерами. На соседней кровати лежал Джулиан. Он тоже явно только что проснулся и теперь, опираясь на локоть, уставился на дверь. Потом его голова – только голова – свесилась над полом.
Постепенно смысл происходящего стал доходить до него. Судя по всему, нарисовавшаяся картина не слишком обрадовала Джулиана, который медленно поднял голову и хриплым голосом сказал:
– Твою мать.
Он закрыл глаза и потер виски большим и средним пальцами свободной руки. За спиной его что-то зашевелилось, и по другую сторону кровати вдруг поднялась голова Глории. Ее губы были полуоткрыты, отвисшая челюсть делала некогда чувственный рот беспомощным и даже слегка комичным; в глазах застыло явное выражение тревоги. Джулиан тем временем вытащил ноги из-под одеяла и сел на край кровати, опустив голову. Посидев так несколько секунд, он собрался с силами и с тяжелым вздохом заставил себя встать. В последний момент вздох сорвался на кашель – судя по всему, легкие пытались избавиться от избытка винных паров, блокировавших циркуляцию кислорода в крови. Щурясь от солнца, парень пошел к двери. Судя по шаткости походки и по траектории, выбранной им для нелегкого перехода, его психомоторные функции еще не вполне восстановились.
Джулиан отпер замок и не открыл, а всего лишь самую чуточку приотворил дверь со словами:
– Извини, Николь, а которая сумка твоя?
– Я и сама могу взять, спасибо большое.
– Да нет, давай я принесу, не вопрос.
– ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ? Я ЧТО, УЖЕ НЕ МОГУ ВОЙТИ И ВЗЯТЬ СОБСТВЕННУЮ СУМКУ? – дурным голосом завопила Николь. – АХ ТЫ, МЕШОК С ДЕРЬМОМ! КАКАЯ ЖЕ ТЫ ВСЕ-ТАКИ СКОТИНА, ДЖУЛИАН! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ГДЕ Я СЕГОДНЯ СПАЛА, ИЛИ ТЕБЕ НАСРАТЬ НА ЭТО? МНЕ ПРИШЛОСЬ СПАТЬ НА ПОЛУ В НОМЕРЕ У КРИССИ, МАТЬ ТВОЮ! И ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, МУДАКА!
Джулиан стиснул челюсти и растянул губы в недовольной гримасе, лишь отдаленно напоминавшей улыбку. Шарлотта видела, как он весь напрягся, как запульсировали жилы у него на шее. Женская интуиция подсказывала ей, в чем дело. На страдания и переживания Николь Джулиану было глубоко наплевать. Беспокоило его лишь одно: как бы этот громкий мат не привлек внимания других постояльцев и особенно администрации. В общем, как и все мужчины, он боялся, что Женщина Устроит Сцену.
– Ладно, я сейчас, подожди секундочку, – сказал он.
Придерживая дверь одной рукой, Джулиан нагнулся и другой притянул валявшуюся на полу ярко-синюю нейлоновую сумку с кожаной отделкой и блестящими хромированными молниями. Он поднес сумку к щелочке в двери и показал Николь.
– Эта?
– Да, твою мать, но мне еще косметичку забрать надо. Она там, в вашей гребаной ванной!
