Решив, что одежда могла каким-то хреном оказаться в душевой пирата, я направилась туда. Помещение все еще было наполнено теплым воздухом после душа, который принимал Ваас, и в нос сразу ударил запах мужского шампуня. Моя одежда нашлась сразу — она была скомкана и брошена в угол комнаты. Подняв ее, я тяжело вздохнула: разумеется, шмотки не успели до конца высохнуть, но все же я решила, что лучше уж надену их, чем буду щеголять в одной майке пирата. Отложив одежду в сторону, я подошла к раковине, чтобы умыться — холодная вода отлично пробуждает и приводит мысли в порядок, а мне в тот момент это было необходимо, как воздух.
Закончив с этим делом, я бросила взгляд на запотевшее зеркало и провела по нему рукой, чтобы «полюбоваться» на последствия вчерашнего дня. Я ожидала лицезреть всю ту же потасканную жизнью девушку: с синяками под глазами и взлохмаченными волосами, с мелкими шрамами на руках после тренеровок с Деннисом Роджерсом и незаконченным татау…
Однако, увидев себя в отражении, я невольно отшатнулась в сторону, хватаясь мокрыми пальцами за горло: моя шея и ключицы были покрыты засосами, и эти красные пятна сильно контрастировали с моей бледной кожей. Я ошарашенно рассматривала их в зеркале, пока внутри нарастал очередной ком бессмысленной обиды.
Сомнений не возникало, кто являлся хозяином этих отметин. Этот кто-то только что хлопнул дверью, бросив меня без каких-либо объяснений. Этот кто-то накачал меня наркотой и нагло воспользовался моим неадекватным состоянием, не сумев угомонить свои гребаные животные инстинкты. Этот кто-то — самый настоящий моральный урод, какого следовало бы поискать.
Не в силах больше смотреть на свое отражение, я припала к стене, сложив руки на груди. Я не чувствовала внутри ничего, кроме злости: не было желания расплакаться от отчаянья и обиды, не было разочарования в главаре пиратов, не было страха перед последствиями, к которым могла привести наша связь, не было стыда и чувства собственной вины. Даже сожаления, что все так обернулось, у меня не было. Потому что я знала, что эти чувства бессмысленны.
Того, что случилось, я уже исправить не смогу. Да и вряд ли смогла бы: что бы там Ваас не пиздел про то, что я не привлекаю его как девушка, рано или поздно он бы все равно не упустил такой забавной, на его взгляд, возможности, как накачать наркотиками малолетку и развести ее на секс. Я же знала, куда я попала. Я же знала, кто этот человек. Глупо было бы разочаровываться в нем, обижаться на его жестокий, ублюдский поступок, если я изначально знала, на что Ваас способен. Моей вины здесь не было. Мной воспользовались, взяли насильно, да еще и тогда, когда я была максимально уязвима как физически, так и морально. И единственное, что я могу чувствовать к своему насильнику — это отвращение. Отвращение и злость…
От накативших эмоций мое дыхание сбилось, и я что есть мочи ударила кулаком об стену — на доли секунды тупая боль в костяшках пальцев затмила душевную, и мне стало легче, но вскоре агрессия вернулась с новой силой. Я ударила еще раз. И еще… Только когда боль в костяшках стала невыносимой, я успокоилась.
— Господи, почему именно я?! — процедила я, садясь на пол и запуская пальцы в густые волосы. — Почему именно я должна быть его игрушкой?
Я поджала к себе колени и спрятала в них лицо, желая исчезнуть и никогда больше не появляться. Через несколько минут, проведенных в полной тишине, из комнаты послышался шорох, а затем тихие приближающиеся шажки. Когда я почувствовала на себе пристальный взгляд желтых глаз и поняла, что их обладатель не собирается прекращать эту игру в гляделки, я подняла раздраженный взгляд. На выходе из душевой стояла Адэт, внимательно изучающая меня сверху.
— Что? — спросила я. — Тебе тоже, как и твоему хозяину, нравится смотреть, как я страдаю, да?
Разумеется, тигрица ничего мне не ответила — только сладко потянулась, громко зевая своей клыкастой пастью, и улеглась в дверном проеме, подняв на меня морду и томно прикрыв глаза.
— Ну давай, полежи еще рядом, позлорадствуй… — уже беззлобно добавила я, тяжело вздохнув.
Все это напоминало какой-то дурной сон, который упорно не заканчивался. Все мысли теперь были заняты главарем пиратов: что мне делать, когда он вернется? как смотреть ему в глаза? как при виде него сдержаться и не вцепиться в шею этому ублюдку?
Меня уже трясло от накопившегося гнева… Но стоило мне зацепиться взглядом за засохшие следы крови на душевой плитке, и меня словно кипятком ошпарило.
При виде них я за считанные секунды вспомнила все подробности вчерашней ночи…
***
— Ты правда хочешь сейчас обсуждать своих пиратов? — иронично заметила я, поднимая глаза на Монтенегро.
«Черт. Какая же у него сексуальная улыбка» — пронеслась одна из сотни мыслей в моей дурной голове.
