Однако самоуверенный наглец по имени Шон предпочел не слушать дельных советов и действовать, как ему вздумается, поэтому он просто махнул рукой.
— Что за товар-то хоть? — спросил Стенли спустя непродолжительное молчание.
— Да помнишь, привозили месяц так назад кучку малолеток? Развезли их, значит, кого куда. Бóльшая часть, конечно, всегда пиздует в лагерь босса, но тут на соседний аванпост пару телочек закинули по доброте душевной. А эти тупые курицы сбежали, ебать их в рот…
— Хочешь сказать, что теперь их снова поймали?
— Я тебе больше скажу, друг. Мужики не просто поймали их — они еще и предлагают наказать этих цып. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я, парень, — мерзко усмехнулся Шон.
А вот Стенли упоминание нашей тур-группы только разозлило.
— Эти выблядки как гребаные муравьи! Одних поймаешь и, сука, только отвернешься — уже сбежали другие! Нахуя босс их вообще здесь держит? Один геморой с этими сосунками…
— Стенли, чувак, не тормози, а! Босс не идиот — он тянет время, и чем дольше он это делает, тем больше бабок сможет срубить с их родочков и потенциальных клиентов. Слово «аукцион» тебе знакомо, а? Ты вроде бы сообразительный малый. А эти деньги потом пойдут нам в карманы. Так что заткнись и жди…
— Шон, я веду к тому, что вся эта идея — говно, — Стенли бегло осмотрелся, словно боялся, что их подслушивают, и понизил голос. — Если ты не заметил, Ваас не отличается вменяемостью, а вся заваруха с этими малолетними туристами еще больше действует ему на нервы. Сколько наших он пристрелил, как псов, только потому, что те не так посмотрели на него, а? А стоит ему узнать, что мы нашли сбежавших пленниц и скрыли их — он оторвет нам яйца и заставит их сожрать.
— Ебаный в рот, Стенли! — Шон шарахнулся в сторону так, словно ошпарился, кривя рожу в недовольной гримасе. — Завались, а! Весь настрой портишь! Все, поднимай задницу и пиздуй за мной, я сказал!
Молодой пират открыл рот, чтобы что-то возразить, но, видимо, понял, что это бесполезно, и с недовольным вздохом поплелся вслед за Шоном. Я сорвалась с места, наплевав на вновь открывшееся кровотечение в одной из ран — нельзя было их упустить.
Никак нельзя…
***
Пляж оказался совсем недалеко, так что преследование пиратов не забрало у меня много сил: я осторожно двигалась в густой листве недалеко от патрульной дороги, выслушивая идиотские и бессмысленные диалоги этих двоих. Уже на подходе к пляжу я услышала пиратский гогот и плач молодых пленниц. Двое патрульных направились к небольшой группе пиратов, которые встречали их свистом и громкими приветствиями, я же притаилась в зарослях и внимательно оглядела пляж в поисках знакомых среди пленниц лиц.
Я быстро отыскала в толпе двух девушек, которые особенно выделялись на фоне остальных: Лили, кореянка, та, что худая, как щепка, стояла на коленях, согнувшись в три погибели, и смотрела на свои костлявые пальцы, обволакиваемые белым песком, а вторая, афроамериканка Джессика, еле стояла на полусогнутых ногах, удерживая равновесие только засчет схватившего ее предплечье пирата. Вскоре ее толкнули на землю рядом с Лили. На весь пляж раздавался мерзкий гогот бухающих пиратов и громкая музыка из колонок. Их небритые рожи мелькали перед лицами напуганных девушек, который жались друг к другу в поисках защиты.
Ублюдки не скупились на варианты того, как бы развлечься, и всячески подстрекали Шона и Стенли. Сначала эти двое похватали несколько пластиковых стаканчиков с крепким алкоголем, чтобы «раскрепоститься» наподобие остальным присуствующим, а затем пустились в такой же разнос. Даже Стенли перестал ломаться и быстро адаптировался: быстро же его накрыло с одного стаканчика.
Пираты принялись отыгрываться на беззащитных пленницах: лапали их, нагло стягивая с них купальники и отбрасывая те в сторону, обливали девушек оставшимся пивом. Вскоре один из пиратов окончательно прочувствовал всю свою безнаказанность и спустил штаны — он намотал волосы одной из рыдающих пленниц на кулак и приказал ей приступать к делу, угрожая дулом пистолета возле ее виска. Недолго думая, еще несколько пиратов последовали его примеру, гадко посмеиваясь. Малейшее сопротивление — пощечина, шлепок по заднице или встряхивание за волосы. Крики же и рыдания наоборот приветствовались — этим животным было необходимо насытить свое самодовольство и чувство безнаказанности.
— Прошу, хватит! Перестаньте!
— За что?! Прошу, прекратите!
Заплаканные Лили и Джессика валялись на песке, пока их жестоко пинали по ребрам ужравшиеся в хлам пираты. Во мне разгорелась злость и жажда поотстреливать этим обезьянам все их выпирающие части тела — я автоматом похлопала по карманам своей размахайки и, конечно же, ни о каком оружие речи идти не могло. Его изъяли еще в тот день, когда меня привезли в лагерь Вааса. От чувства своей беспомощности в этой ситуации я была готова взвыть, однако судьба решила все за меня.
