— Нет, Ваас, это правда. И мы уже говорили об этом. Ты блядский антагонист всей моей жизни. А ракъят… Они помогают мне, — менее уверенно добавила я.
— Или дают ложную надежду, если точнее, мм?
Ироничная ухмылка мужчины заставила меня потерять всю уверенность в голосе.
В конце-концов, Ваас знал, о чем говорит, и был прав, но признать его правоту было бы равносильно обречению себя на вечный ад в компании Монтенегро. Все, через что я прошла, что я успела вынести, чему научилась и кого потеряла, все это бы в один миг перестало бы иметь значение, если бы я согласилась со словами Вааса. Желание спасти друзей теперь было тусклым огоньком по-сравнению с пылающей ярким пламенем жаждой мести и жаждой стать кем-то значимым. Эта жажда медленно пожирала мою душу и заставляла забывать о том, с чего когда-то начался мой путь — с чистого и искреннего стремления спасти друзей и сбежать от этого безумия, с обоснованного страха перед человеческой смертью и тесной связи с моими друзьями, которые должны были стать моей опорой и поддержкой…
Как мои намерения превратили меня в человека, способного убить? Как они оттолкнули меня от моих друзей — единственных близких мне людей на этом острове, единственных светлых отголосков прошлой жизни? Как привязали к этому проклятому острову и его хозяину?
Я не знала ответов на эти вопросы, но молилась. Молилась всем известным богам в надежде на то, что та поехавшая Mary, которой я стала, одумается и завершит свое главное дело — спасет друзей — и покинет этот остров, что она вернется к привычной жизни, сможет забыть все, что натворила, сможет отмыть свои руки от теплой крови и очистить разум от отголосков прошлого, от мыслей о главаре пиратов.
Я молилась, чтобы не пасть ниже, чем я была сейчас…
— Ты… Не прав, — все, что смогла еле вымолвить я, теряясь в реальности из-за нехватки сил, после чего устало запрокинула голову, обреченно простонав. — Черт, да когда же ты снимешь меня отсюда?
— Не ной, принцесса, иначе оставлю до утра так висеть, окей? — беззлобно шикнул пират, отвязывая мои запястья от крюка.
Как только веревка перестала стягивать мои руки, я почувствовала всю их тяжесть и холод, так как кровь в них долго не поступала. Ноги меня не держали, и Ваас, готовый к этому, придержал мое обмякшее тело. Я невольно прочувствовала весь контраст разгоряченного тела пирата и моего — мокрого, дрожащего, ледяного.
— Мне так холодно… — преодолевая клацанье зубов, произнесла я сорвавшимся голосом и ощутила всю тяжесть своих век.
— Воу, принцесса. Я думал, ты покрепче будешь, — усмехнулся Ваас. — Это таких воинов набирает моя горячо любимая сестричка?
— Не трогай меня… — раздраженно бросила я и попыталась отстраниться, но быстро бросила эти попытки.
Монтенегро без лишних насмешек взял меня на руки и понес в свою комнату. Идя через лагерь, он не обращал внимание на косые взгляды своих подчиненных. Однако эти люди давно привыкли к непредсказуемому поведению своего босса, и все их внимание было обращено ко мне. Вернее, их отпугивала накинутая на мое тело размахайка, грязная и пропитанная кровью. Они прекрасно знали, на что способен их главарь… Когда пират принес меня в свою комнату, он не успел даже уложить меня на постель, как я отключилась прямо у него на руках.
Наконец-то.
Такая желанная тишина.
***
Когда я проснулась, в комнате никого не оказалось, а на улице все так же была глубокая ночь, чью темноту разбавлял свет цветных прожекторов и громкая музыка. Очередная вечеринка, которую занюхнувший Ваас позволил устроить своим обезьянам.
Я аккуратно встала с постели, чувствуя боль во всем теле. Подойдя к оконной раме, где доживал свои последние годы кусок стекла, я развернулась, чтобы наконец увидеть месиво, что творилось на моей спине. Плохо высохшая ткань была порвана от ударов кнута, но ее тонкие уцелевшие полосы неприятно присохли к крови на спине, сковывая движение. Антонио не оставил на ней живого места. Как же мне хотелось поступить с ним точно так же. Со всеми ими.
В своем импровизированном «зеркале» я также разглядела целое пятнистое полотно из темных синяков, покрывших мою кожу. Однако, что стало для меня неожиданностью, так это то, что крови, которая стекала по моему виску, теперь не было, как и крови на разбитой губе. Видимо, Ваас подзапарился.
Дернула ручку входной двери — закрыто, кто бы сомневался. Однако опускать руки я не собиралась, нужно было лишь дождаться удобного случая и бежать. Да, после всего того, что со мной сделали здесь, я все еще рискую повторить этот круг заново. И надеюсь, больше я сюда не вернусь.
Кажется, Ваас назвал это безумием…
Я знала, что Монтенегро пришлет ко мне своего подчиненного, чтобы тот принес мне еды. И к этому моменту я была уже готова, как физически, так и морально…
