Но теперь я его дождусь — больше нет смысла откладывать этот тяжелый для меня разговор. Я не знала, как он отреагирует на мои слова, что он скажет, проявит ли хоть каплю эмпатии или же наоброт — разозлиться и прикажет засунуть язык в задницу, прикажет молча терпеть это все.
Плевать. Пусть мечется, пусть орет, пусть сносит мебель…
Только бы не молчал, как все эти дни.
***
— Чего не спишь, принцесса?
Утонув в своих мыслях, я не сразу заметила, как в комнату зашел главарь пиратов. На секунду мы встретились с ним сонными исподлобными взглядами, пока он не прошел мимо, и я не услышала характерный скрип матраса. Сонливость как рукой сняло, когда я вспомнила, зачем сидела так пол ночи — где-то с минут десять я тупо пялила в одну точку, не зная, с каких слов начать. Вся моя решимость внезапно улетучилась. Ваас же тем временем не подавал признаков жизни, развалившись на своей кровати. Собравшись с духом, я тихо спросила:
— Спишь?
На это последовала затянувшаяся пауза, а затем усталый вздох. Ваас уселся на край кровати так, что его берцы оказались возле моих ног, скрещенных на полу.
— Хотя бы обувь снял…
— Ближе к делу, принцесса, — пират зевнул в ладони и поймал мой удивленный взгляд. — Что так пялишься? По твоей роже очевидно, что ты хочешь что-то спросить. Так валяй, — махнул он рукой, сложив пальцы в замок и опираясь локтями о колени.
Его выжидающий взгляд, прожигающий мою макушку, давал понять, что меня действительно слушают, а покрасневшие белки — что оппонент может вскоре отрубиться.
— Как моя семья? Вы так и не связались с ней?
Я нервно застучала пальцами по холодному полу, каря себя за то, что в нерешимости спросила совершенно не то.
— Нет, даже не стали запариваться.
— И не надо.
— Что это ты так, amiga? Моя принцесса от нас уезжать не хочет?
Не видела лица пирата, но, судя по голосу, он был удивлен и… Доволен.
— Нет, просто… — я растерянно пожала плечами, в одну секунду анализируя всю свою жизнь. — Проведя столько времени на этом острове, я не могла не вспоминать о своем недалеком прошлом. И с каждым днем я все больше понимала, что, видимо… — тяжело вздохнув, я попыталась собраться с мыслями. — Оказывается, мне и не к чему возвращаться, Ваас.
— Неужели мою бунтарку кто-то обижает? — иронично заметил Ваас, вливаясь в разговор.
Он приподнял меня за локоть и усадил возле себя.
— Ни за что блять не поверю в это.
Я усмехнулась: нервы шалят.
— Давай, amiga, я жду твоей исповеди. А то меня уже порядком подзаебало, что ты знаешь обо мне дохуя много, а я о тебе — ни черта.
Еще один нервный смешок. Я пялила в одну точку, мотая головой, и не знала, что блять я должна говорить. Не знала, каково это — делиться наболевшим.
Теперь я еще больше понимала Вааса. Понимала, насколько некомфортно он чувствовал себя во время наших разговоров, когда я затрагивала тему его прошлого.
— Окей, это будет сумбурно и вообще не факт, что понятно… Но я попытаюсь.
Наконец, взяв себя в руки, я начала выстраивать слова в предложения.
— Вообще, родителей своих я не знаю. Биологических родителей. Они отказались от меня еще в больнице, сразу после родов. Причину, кстати, тоже до сих пор не знаю, — пожала я плечами, вновь улыбаясь.
Пошла защитная реакция, пошла родимая…
— Ну да ладно, в любом случае, мне повезло. Наверное… Сейчас не уверена. Меня приняли в другую семью спустя где-то, может, пару месяцев. И как бы поначалу все было хорошо, хотя… Возможно, я просто была глупым и наивным ребенком, который смотрел на жизнь сквозь розовые очки… Не знаю. В какой-то момент… Все стало рушиться…
Уголок губ Вааса дернулся вверх: его забавляли мои намокшие глаза на фоне натянутой защитной улыбки, но вопреки этому он продолжал внимательно слушать. За одно это я была ему безгранично благодарна…
— Мои приемные родители увлеклись бухлом, скажем так. Начались ссоры, скандалы, драки. И с каждым годом мне становилось страшнее, ведь…
Я попыталась выровнять дыхание, чтобы не предстать перед пиратом в роли конченой плаксы, но выходило у меня все равно херово.
— Ведь я тоже начала попадать под раздачу. Причем, это была мать, она всегда была более агрессивна, чем отец… А потом я повзрослела. Научилась давать отпор. И вот тогда насилие… Физическое насилие… Оно надо мной прекратилось.
Я подняла глаза на мужчину, неосознанно ища в его взгляде одобрение. Ища в нем гордость. Гордость за его маленькую девочку, однажды научившуюся постоять за себя, ставшую сильной…
— У меня никого не было, кроме семьи, Ваас…
Пират без лишних эмоций провел пальцем по моей щеке, стирая упавшую слезу. Я не знала, что он чувствовал от моих слов, но мне было достаточно того, что он слушал меня.
— Я столько лет жила мыслями о том, что однажды все наладиться, но… Точкой невозврата стала ночь, когда она в очередной раз напилась и у нее поехала крыша.
В моей голове невольно раздались крики из прошлого — все внутри меня похолодело.
