«Возьми себя уже в руки блять! Или что, ладошки чешутся, требуют кого-нибудь прикончить? Уже без убийств свой гнев сдерживать не в состоянии?» — ехидно подметил внутренний голос, и я послала того к черту.
— Ты — воин…
— Я тебя прошу, не…
— Выслушай меня!
Она встала напротив, держа меня за плечо, и заглянула мне в глаза.
— Помнишь, ты говорила мне, что нам необходима их помощь? Но нам нужно совсем не это, Маш…
Я непонимающе уставилась на девушку.
— Мы столько пережили и столько совершили… Так страшно осознавать порой, сколько людей мы убили, чтобы спасти свою жизнь и жизни остальных. Это решение, которое мы однажды приняли, не зависило от ракъят. Мы сами ступили на этот путь…
— Ближе к делу, Сара.
— Нам нужны не ракъят. Нам нужна сила. Деннис не мог ее дать, в его силах было лишь указать нам путь, ведущий в сердце джунглей… Вот мы и в их сердце, Маш.
« — Цитра… Иди к Цитре, она даст силу… даст силу…»
— Цитра. С ней ты хотела познакомить меня? — с замиранием сердца спросила я и прочла во взгляде девушки положительный ответ.
— Роджерс хотел. Он многое рассказывал ей про тебя. Она знает, что ты смелый воин и что тебе можно доверять. Она знает, на какие жертвы ты пошла для ее народа.
— Скажи, почему у тебя до сих пор нет татау?
Между делом спросила я, смотря на чистую кожу девушки, и та легко улыбнулась, пожав плечами.
— Потому что я не воин, Маш. Два великих воина не могут существовать вместе… Я лишь пешка. Знаю, ты так же считала про себя, но… — она положила руку на мое плечо. — Мы ведь обе прекрасно знаем, кто действительно достоин носить татау. И оно уже давно покрывает руку той, кому предназначено.
Ее улыбка заставила меня немного смягчиться, но я ничего не ответила: оставались сомнения на свой счет. И на счет того, на что я собиралась решиться.
— Слушай, все знают о тебе. А Цитра может сделать тебя воином. Тогда ты обретешь такую силу, о которой однажды и подумать не могла! — восликнула она и добавила уже мягче и тише. — Мы спасем остальных и уедем домой. И все будет хорошо. Обещаю тебе…
Ее слова звучали убедительно. Вот только Сара и понятия не имела, что в тот момент творилось в моей душе, когда мы стояли напротив главных ворот храма. Как же паршиво мне было, словно внутренний зверь скреб мою грудную клетку, требуя развернуться и покинуть это место…
Заходя в храм, я чувствовала, что предаю кого-то. Кого-то, Боже… Разумеется, Вааса. Чувствовала, как отрекаюсь от всех его слов и скелетов прошлого, как отрекаюсь от самой себя. Чувствовала, что отрекаюсь от этих его излюбленных «нас»…
Я шла чуть позади Сары, а девушка вела меня за руку. Было темно, несмотря на горящие факелы. Воины ракъят отступали в сторону при виде татау на моей руке. А я невольно замедляла шаг, словно седьмое чувство овладело моим телом и совестью. Меня распирало чувство вины перед чертовым пиратом: вины за то, что пренебрегла его мимолетной искренностью, пренебрегла своими же словами, своей же честью и гордостью. Я поняла Вааса, и все же решилась причинить ему боль. Так же как и он когда-то понял меня, но это не остановило его от намерения продать меня…
«Какого черта я должна думать об этом ублюдке? Он сам обманывал меня столько времени, и я хочу забыть о «нас» навсегда…»
— Ты готова? — остановившись напротив большого и толстого дерева, шепотом спросила Сара.
«Нет!» — тут же предательски выкрикнуло сознание.
Но в следующую секунду я бросила нечитаемый взгляд на подругу, твердо произнеся:
— Готова.
Когда невдалеке сквозь дым от многочисленных факелов показалась стройная фигура, очертания лица которой были все еще скрыты ночной темнотой, я напряглась всем телом. Было некомфортно, очень. И дело уже было далеко не в чувстве вины в совершенном предательстве: теперь я всеми клеточками тела ощутила на себе давящую атмосферу этого места, всю его опасность. Желудок буквально сворачивался в трубочку при виде неспешно приближающейся жрицы. Я не чувствовала себя в безопасности рядом с ней, в отличии от чертового главаря пиратов, и это было самым пугающим…
Цитра остановилась чуть поодаль, уложив руки на бедра и рассматривая меня сверху вниз. Для меня ее лицо все еще было скрыто дымкой и переливающимися тенями от зажженных факелов, в то время как жрица, казалось, смотрела уже сквозь меня: ее не волновала внешняя оболочка, взгляд ее уже забрался под мою кожу и бродил вдоль вен и артерий, приближаясь к бешено стучащему сердцу. Сара молча отошла куда-то мне за спину, и я ощутила, как на самом деле здесь холодно.
— Покажи свою руку, — громко приказала жрица.
Ее голос был довольно низким и повелительным, но не менее женственным. Без лишних слов я подняла руку, исписанную татау. Цитра смерила его скептическим взглядом, а затем вновь подняла глаза на меня, выйдя из тени. Сердце отбило последний удар при виде этих глаз — этих гребаных изумрудных глаз, которые преследовали меня в ночных кошмарах, — этого хищного взгляда главаря пиратов…
