Но это оказалось страшной, непоправимой ошибкой. Не остров сломал эту девушку — Ваас успел сделать это первым. В его руках она превратилась в верную псину, которая даже не заскулит, если жестокий хозяин пнет ее в живот, и которая подбежит к нему в следующую же секунду, радостно виляя хвостом, если хозяин начнет постукивать по коленке. Крис утонула в двух зависимостях: от алкоголя и от этого ублюдка, Царя и Бога острова Рук. Кроме смерти, Крис уже ничто не могло бы спасти.
И прийдя к осознанию этого, я больше была не в силах испытывать ненависть к ней — мне было жаль эту девушку, искренне жаль, ведь отчасти я ее понимала. Наверное, ее пример и носит название стокгольмского синдрома…
Но я не стану такой, как она — не позволю Ваасу превратить меня в сломанную куклу, которая остаток своей жизни проживет с невидимым скотчем на рту и ошейником, сомкнутом на горле.
Не подчинюсь.
Ни за что…
Вот только… Желал ли сам Ваас сделать из меня такое же ничтожное подобие Фостер? Желал ли он обрести очередную сломленную душу и вместе с тем потерять единственного человека, в котором он нашел утешение и понимание? Я не знала ответа на этот вопрос… Ведь я и понятия не имела, что творилось в душе пирата, когда он находился рядом со мной. Да, он был привязан ко мне, сильно привязан, но разве достаточно одной привязанности, чтобы лишний раз задуматься, прежде чем причинить близкому человеку боль и страдания?
Хотел ли Ваас вернуть все, как было прежде? Когда в его жизни не было никакого смысла, но он продолжал пустое существование на зло своей более чем довольной циничной сестрице? Когда каждый его прожитый день был похож на предыдущий? Когда наркотики и алкоголь смешались с пролитой кровью сотни убитых им людей? Когда со всех сторон его окружали одни лишь верные псы и подлые крысы, в чьих глазах одно оставалось неизменным — страх и лицемерие?
Желал ли Ваас вернуть эту жизнь, в которой меня для него не существовало, в которой я была в его глазах всего лишь очередной пленницей, очередным «возвратом», которому, по-хорошему, стоило бы пустить пулю в лоб? Желал ли Ваас вернуть эту жизнь — это хладнокровное спокойствие и стабильность? Желал ли вернуть ту жизнь, когда ничто и никто не заставлял биться его сердце чуть быстрее, будь это вызвано ненавистью или же тем чувством, которое пират презирал и отказывался понимать?
Если Ваас и желал этого, то сотворить из меня такую же преданную псину, подобную всем его шестеркам и подстилкам, стало бы для него отличным решением…
— Не знаешь, что со мной делать? — тихо спросила я, прижимаясь к мужчине.
— М? О чем это ты, принцесса? — без особого интереса ответил Ваас.
Его рука по-хозяйски опустилась на мою талию, пока пират выпускал сигаретный дым в серый потолок.
— Признайся, тебе же так хотелось, чтобы я боготворила тебя… — грустно усмехнулась я, отрешенно смотря в сторону окна.
Голос после сна немного охрип.
— Хотел, чтобы перестала огрызаться и ходить с этой недовольной миной… Хотел, чтобы улыбалась тебе…
Я мельком глянула на пирата, медленно затягивающегося приподнятым уголком губ.
— Я ведь отлично помню ту ночь. Ты тогда сказал, что у меня охуенная улыбка. А еще ты хотел, чтобы я сама желала тебя, без принуждения и этой гребаной наркоты. Ты хотел, чтобы я жизни без тебя не представляла.
— Ну допустим, amiga, — усмехнулся Ваас, туша сигарету о пепельницу на столе. — И что с этого?
— Ты называл это игрой. Для тебя это стало даже некой… Целью?
Я отстранилась от пирата и приняла сидячее положение, опираясь лопатками о стену.
— А теперь, когда «цель» достигнута, когда все обернулось так, как ты хотел… Ты в растерянности. Не знаешь, что делать теперь. Разве нет?
Я выжидающе посмотрела на лежащего пирата, закинувшего одну руку себе за голову — мужчина не спешил отвечать на мой зрительный контакт. Казалось, Ваас задумался о чем-то, смотря сквозь потолок.
— Да ты и сам не верил в эту идею, называл ее игрой. А теперь ты в растерянности, до сих пор тебя мучают сомнения, что такой финиш вообще был возможен и что он воплотился в реальность. Что я и вправду оказалась человеком, который искренне понял тебя и принял вместе с твоим прошлым, настоящим и даже будущим. Ты… Встретил первого человека, который проявляет к тебе эмпатию? Который не смотрит на тебя со страхом в глазах? Это приводит тебя в ступор.
Ваас продолжал молчать, и, тяжело вздохнув, я продолжила. Но уже тише, тщательно подбирая слова, чтобы не разозлить пирата. Ведь в тот момент я шагала по слишком тонкому льду…
— Ты ведь всю жизнь не получал от близких ни заботы, ни поддержки. Не услышал даже банальное «Ваас, ты нам нужен…» А теперь… А теперь, когда все это в один миг обрушилось на тебя, да еще оттуда, откуда ты ожидал меньше всего… Очевидно, что ты не знаешь, как реагировать на это, как доверять. Тебя просто не научили этому… Вот я и спрашиваю тебя, Ваас. Не знаешь, что со мной теперь делать, да?
