Только пустота.
От меня с корнями оторвали кусок моей жизни, моего прошлого, и теперь я вновь была потеряна. Как и тогда, на материке. Я самовольно вырвалась из лап убивающей, ломающей меня семьи, решившись начать жизнь с чистого листа…
Разве это не было правильным решением? Разве нет? И тем не менее, я оказалась совсем одна, без прошлого и будущего. Кто я теперь без семьи? Зачем существую? Ради кого? Эти вопросы крутились в моей голове, и я не могла найти на них ответы — это и ломало меня весь тот год. Это и привело к чертовой дистимии. Это и стало началом моей зависимости от таблеток.
Это и разрушило мою «новую, толком не начавшуюся жизнь», о которой я так мечтала, сбегая от семьи…
Все повторилось, словно шло по кругу: мое совсем недавнее, заново выстроенное из игральных карт прошлое отобрали от меня, силой вырвали из моих рук, но уже против моей воли. И вот он — новый, чистый лист, прямо передо мной. Я вновь на распутье, и каждый путь ведет не столько в неизвестность, сколько в заведомо бесконечную пустоту…
«Я не знаю, кто я теперь.»
«Я не знаю, кто нуждается во мне.»
«Я не знаю, чего я сама хочу.»
«Я не знаю, что будет дальше.»
«И даже не знаю, чего следует ожидать…»
Я не видела в своем будущем ничего хорошего. Ничего, кроме гребаной мести. Месть стала моим единственным стимулом, чтобы жить. Цитра должна была поплатиться за все, должна была…
«Я не дам ей покоя, не дам ей спасти свою душу. Она умрет, захлебываясь в собственной крови. У нее даже могилы не будет — никто не вспомнит об ее существовании, никто не вспомнит о ее силе. И за всю жизнь она так и не получит того идеального воина, о котором мечтала. Это станет самым жестоким наказанием, которого достойна эта сука…»
— Эй, девчонка!
Я встала в ступор, в раздумьях не заметив стоящего невдалеке пирата. Это был невысокий молодой брюнет. Мы знали друг друга на глаз, так как когда-то уже перекидывались с ним парочкой фраз, пока вместе перетаскивали ящики. Однако я так и не запомнила его имени да и не была нацелена.
«Как же, мать твою, не вовремя…»
Я бросила на парня раздраженный взгляд — сложа руки на груди и держа сигарету в зубах, он опирался спиной о стену изрисованного барака и смотрел на меня исподлобья. В глазах его не читалось ничего, кроме гребаной жалости.
«Пусть запихнет ее в свою задницу.»
— Там это… На заднем дворе подружка твоя сидит, — на отвали бросил пират, кивнув себе за спину. — Минут двадцать назад привезли… Но девка вряд ли долго протянет, так что можешь сходить попрощаться что ли… — пожал он плечами, выпуская сигаретный дым.
На миг я впилась оживленными глазами в лицо пирата. Ничего не ответив, я поспешно направилась в сторону заднего двора, где обычно находились клетки с пленными. От одной только мысли, что еще не все потеряно, что еще осталась невероятно маленькая, но все же надежда спастись от этого безумия, я была готова закричать…
Забежав за главное здание, я сразу же услышала гул со всех сторон. Клетки в этот раз были просто забиты пленниками (откуда их столько появилось за эти дни, я и предположить не могла). Отовсюду слышались жалобные стоны и всхлипы, а в меня сразу же впились несколько десятков напуганных глаз: я и забыла, что на мне висела красная майка, выглядывающая из-под мужской олимпийки — этого вполне хватило, чтобы эти люди видели во мне угрозу их жизням.
Но мне уже было наплевать на них. Остров окончательно доказал мне, что я не гребаный ангел и уж точно не Бог: я не в силах спасти всех, не в силах спасти друзей. Я даже не в силах спасти саму себя. Когда-то и Ваас упорно пытался вдолбить мне это в голову, но если бы тогда я поверила ему, вряд ли бы сейчас находилась здесь, а не была бы продана в какой-нибудь наркопритон Таиланда…
Я твердо направлялась вдоль ряда клеток, а мой взгляд судорожно выискивал среди пленниц знакомые черты лица. Заметив яркие красные локоны, сильно контрастирующие с привычными для туземцев черными волосами, я сбавила шаг, прикрывая рот рукой и в ужасе смотря в глаза уже заметившей меня девушке.
— Сара… — сорвалось с моих губ.
Я резко подорвалась к бамбуковой клетке, вцепившись в ее прутья. Заперто, кто бы сомневался.
— САРА!
Неформалка лежала на земле, припав затылком к бамбуковым прутьям — она еле заметно улыбнулась мне уголком губ и тут же сдавленно зашипела, почти что срываясь на вскрик от пронзающей ее тело боли. Лицо Сары было окровавлено и теперь сливалось с цветом ее волос, и только темные, впалые глаза выделялись на фоне этого месива. Однако мой испуганный взгляд был прикован к дрожащей ладони девушки, зажимающей рану на ее животе. Все было тщетно, кровь уже испачкала всю ее белую майку, она пропитала ее насквозь. Худое лицо подруги было совсем бледным, а тяжелые веки так и намеревались навалиться на затуманенные глаза.
— Боже мой… Сара, кто это сделал? — прошептала я, упав на колени напротив клетки.
Девушка нахмурила брови, прокручивая в голове страшные воспоминания, и попыталась выдавить из себя хоть слово, корчась от боли.
— Ракъят… — тяжело дыша, произнесла девушка.
