Перед глазами все плыло, я увидела огонь. На открытом воздухе он распространялся с невиданной скоростью, уничтожая все в храме, за исключением его каменных стен…
Цитра. Ее лицо я в последний раз увидела сквозь черный дым. Я запомнила черты ее лица, запомнила каждую гребаную клеточку ее кожи… К ней подбежал воин ракъят, сообщая что-то, что привело ее в ужас. В ее глазах появился страх, неподдельный страх — она приказала моим охранникам уводить меня прочь, немедленно. А затем жрица скрылась в лабиринтах храма, совсем одна.
Пуля пронзила голову воина, который поднял меня с колен, как тряпичную куклу. Я рухнула на землю вместе с мертвым телом, не собираясь подниматься. Мой отчаянный взгляд снова впился в мертвые тела друзей, которых вот-вот должен был забрать огонь… И вновь меня затрясло так, словно я увидела их трупы впервые — упав на колени и опираясь на руки, я судорожно пыталась сделать глоток воздуха, но воздуха уже действительно не было…
— МЭРИ?! — раздался где-то неподалеку знакомый мужской голос.
Но из-за гула в ушах и полной прострации я не сразу поняла, кто был его обладателем.
Плевать на огонь. Плевать на всех вокруг. Плевать на свою жизнь. Все мысли были заняты одним…
— Нет… Нет… — срывалось с моих губ, пока я следила за тем, как окровавленные тела моих друзей заволакивал черный дым.
— МЭРИ!
Громкий голос раздался надо мной, а на плече я почувствовала мощную хватку. Мужчина схватил меня за плечи и быстро поднял на подкошенные ноги, и только тогда я заметила на нем красную майку…
— Бен… — сорвалось с моих губ, и из глаз вновь рекой полились слезы.
Я вцепилась в майку мужчины, как в спасательный круг, прижимаясь к нему, как к единственному источнику безопасности.
— Твою же мать… — раздался надо мной шокированный голос темнокожего, когда тот завороженно уставился на целый ряд из трупов молодых людей.
Даже будучи пиратом, он не ожидал такой жестокости и хладнокровности от ракъят…
— Давай, уходим отсюда, малышка. Быстро.
Та ночь стала последним моментом, когда я видела своих друзей. И живыми, и мертвыми. Ведь больше пламя от них ничего не оставит…
***
Быстрым шагом мы направлялись на выход из храма. Бенжамин вел меня, удерживая за плечи, так как я была в таком состоянии, что не могла ровно устоять на месте. Подходя к выходу, я заметила, как падают замертво все воины ракъят, пытающиеся сбежать от огня. Вот только Бенжамина это не останавливало — он вывел меня на улицу, подняв руку в примирительном жесте. И только спустя какое-то время я смогла разглядеть сквозь дым и густую листву пиратов. Пиратов Вааса.
— Ваас… — сорвалось с моих губ и я подняла на Бенжамина испуганные глаза, вцепившись в его плечо. — Где он? Скажи мне, где он, Бен?!
Одна только мысль, что с пиратом могло что-то случиться при перестрелке или пожаре, что он устроил здесь, я была готова завыть. Я не могла потерять единственного оставшегося дорогого мне человека.
Бенжамин ничего не ответил, кивнув в сторону храма. Сквозь пулеметные очереди и яркое пламя я с трудом разглядела главаря пиратов, твердо направляющегося в противоположную сторону от бойни и сжимающего свой излюбленный глок…
Брат и сестра.
Пришло их время встретиться спустя столько лет…
Комментарий к Difficult path to the end
pequeña perra* - маленькая сучка
Infierno* - черт
мы близимся к завершению
скорее всего, следующая глава будет последней
========== I hear crying over the horizon ==========
Огонь. Он вновь заполонил все, вновь отрезал путь к выходу. Все в храме было сожжено до тла, от него остались лишь каменные, обуглившиеся стены, некогда холодные и исписанные этническими рисунками. Участь сотни, а то и больше воинов ракъят была предрешена — гибель от удушья черным дымом, от жара адского пламени или же от точности пиратской пули, избежать которой было невозможно: люди Вааса стреляли по любому движению за пределами храма, в особенности сейчас, когда Бенжамин благополучно вывел меня, и больше осмотрительность им не требовалась. Помимо громкого треска древесины и пулеметной очереди, на всю округу раздавался довольный до чертиков гогот пиратов, чьи мозги были пропитаны не только алкоголем, но и неутолимой жаждой крови, крови гребаных ракъят.
Империи Цитры пришел неминуемый конец. Столько лет ее земли и люди медленно утекали из ее рук, столько лет война с братом не давала ей покоя — осознание неизбежного поражения не пугало жрицу, а задевало ее гордость. И вот, в одну чертову ночь, она наконец-то потеряла все. Однако поражение этой женщины не могло утолить проснувшуюся во мне жажду мести — я лишь представляла, как при первой же возможности прикончу эту суку и отправлю гореть в гребаном аду, к ее таким же одержимым и ебнутым праотцам…
