И все же мне было страшно оставаться с ней наедине. Она все-таки волчица. Как обернется сейчас и вцепится мне в глотку. Рука само собой погладила шею, задержалась на месте укуса. Что испытывает Бел? Ревность? Уязвленное самолюбие? Что? И насколько сильны эти чувства? Я была почти уверена, что Джера она не любит, но вот чувство собственности… Или это просто волчица бесится в ней. Не находит себе места. Ее глаза плавились, перетекали из светло-зеленого в звериный желтый и возвращались обратно. Словно зверь внутри ходил кругами, то приближаясь, то отдаляясь от меня. Странное зрелище.
Белинда остановилась у черного летмобиля, приложила ключ- карту и кивнула мне, чтобы залезала на пассажирское сидение. И все это без единого слова, будто она боялась сказать мне лишнего. Лишь глазами указывала, что делать.
Я, с опаской косясь на нее, заняла свое место. Белинда поджала губы в тонкую линию, перевела рычаг на старт, и мы резко взмыли в небо. Я вжалась в кресло, отворачиваясь от нее. Флегматично уставилась в окно. Бел щелкнула передатчик, по салону разлилась спокойная музыка, заполняющая звенящую между нами пустоту. Что ж, похоже разговора по душам не планируется. Это меня полностью устраивало. Усталость навалилась неожиданно, вдавливая в сидение. Веки потяжелели, и вязкое равнодушие сковало сознание.
Она мне ничего не сделает. Даже не скажет. Я ей нужна. Наверно, она хочет ребенка, вот только умирать не хочет. В чем-то мне ее даже жалко. Хотя…они ведь могли зачать девочку, омегу. Почему нет? Или дело в их натянутых отношениях? Какая к черту разница, это не мое дело.
Равнодушно наблюдаю за проплывающим внизу пейзажем. Вальден величественен, впечатляющ и до неприличия богат. Будто всю Вселенную заставили скинуться на красоты волчьей столицы. Хотя, почему «будто», так и есть. Невольно вспомнился центральный городок нашего сектора. Трущобы. Безысходность. Грязь. Я устало прикрываю глаза. Джер обещал позаботиться о моей семье. Обещал показать мне их. Быстрей бы. Я уже так соскучилась. Словно десять лет прошло, не меньше.
— Ты никогда не сможешь дать ему то, что он по — настоящему хочет, — неожиданно шипит Белинда, вырывая меня из плена ленивых раздумий.
— Даже став нашей расы, ты — ущербная, поняла? — ее полностью желтые глаза зло прожигают меня.
— Вы о чем, фрая? — тихо произношу, стараясь не спровоцировать её на оборот. Она явно на грани. Лицо рябит, выступившие когти впиваются в штурвал мертвой хваткой.
— О том, что его волк никогда не сможет трахнуть тебя, — рычит Бел, скалясь, — как бы он не скулил, пытаясь достучаться до подружки. Думаешь, почему Джервалф с тебя не слезает? Потому что ты такая особенная? Нееет!
И она издает странный звук. Что-то среднее между лаем и смехом.
— Это его волк гонит на тебя, одурманенный запахом, похожим на мой. Бросается в поисках волчицы. Да только нет ее, не существует. И волк скоро начнет злиться, не получая того, чего хочет. Беситься внутри, заставляя человека тоже ненавидеть тебя. Он начнет избегать тебя, лишь бы не видеть. Отошлет куда подальше, чтобы не мучить волка. Тем более, у него есть я.
— Ты, — повторяю эхом за ней едва слышно.
Меня трясет от этого монолога. Он так похож на правду. Так и будет? Джер уже хочет увезти меня куда-то. И там бросить? Я думала, он хотел быть вместе. Сердце болезненно сжимается, пропуская удар. Сучка, она специально. Закусываю губу и кидаю на волчицу быстрый взгляд.
— А вы, значит, можете дать ему то, что он по-настоящему хочет, да, фрая? Он ведь счастлив с вами? — ядовитая ирония сквозит в моей улыбке, — Ваша идиллия…Она так очевидна…
— Заткнись, тварь, — взвизгнула Бел, и я резко замолчала.
Волчица сделала громче музыку, смотря прямо перед собой, жуя бледные губы. А я снова уставилась в окно. Больше нам было нечего сказать друг другу.
31
Вернувшись в Видель-Хот, мы сразу разошлись по разным сторонам, делая вид, что другая просто не существует. Белинда до сих пор переваривала мой выпад по поводу их отношений, а я пыталась разобраться, сколько правды было в ее желчных словах. Казалось, что практически все. Я стала пессимисткой. Было так больно осознавать, что, скорее всего, Белинда не покривила душой. Ансгар мне нравился: иррационально, безумно, сильнее с каждой минутой. Умом я понимала, что дело, должно быть, в укусе, так как о человеке- Джервалфе я не знала практически ничего, и мне не за что было его любить. Но разве чувствами правит логика? Тем более, такими животными, удушающими.
