Сама не заметила, как оказалась в спальне и рухнула на кровать. Стоило головой коснуться подушки, как я поняла, насколько измучена. Бессонная жаркая ночь и утро, кровавая бойня, которую здесь называли рьяными играми, Джер, разговор с Белиндой, обращение, выкручивающее жилы. Все смешалось в безумном хороводе. И сама не заметила, как провалилась в тяжелый липкий сон. Прямо так, навзничь на кровати, в одежде. Мне снилось что-то. На тот момент, казалось, очень важное. Тревожное. Но я не могла потом вспомнить. Лишь запахи, неясные образы. Лес, бег, адреналин, пот, возбуждение, слабость, страх…
Уна потрепала меня за плечо аккуратно.
— Фрая, вы выйдете к ужину?
— Нет, — я с трудом различала ее слова, чугунная голова не желала отрываться от подушки. Ощутила, что все тело в холодном поту, — я плохо себя чувствую. Поем потом, позже.
Мне даже притворяться не пришлось. И правда, сил просто не было.
— Давайте, я вас хотя бы раздену, Маша, — волчица охала, кружа вокруг меня.
— Не надо, — возразила хрипло и снова провалилась в сон.
Открыла я глаза, когда в небе уже ярко светила местная Луна. Она была больше, чем наша, кровавая, с отчетливо видными кратерами. Завораживающая. Захотелось завыть. Я не знаю. Передернуло даже. Такое странное чувство. Умиротворение и тоска одновременно. Запахи ночи пропитывали меня насквозь, проникали под кожу. Хотя бы просто выйти. Под эти кровавые лучи, во тьму, почувствовать свободу. Не помня себя, покинула комнату, ведомая неясными образами. Бесшумно ступала по темному коридору, принюхиваясь. Кажется, все спали уже. Было тихо. Прокралась по главному холлу, толкнула парадную дверь и наконец оказалась на свежем воздухе.
Ночь пьянила. Теплая, душистая, пропитанная хвоей и ночными лилиями. Стрекот цикад. Крупные звезды словно град обрушились на меня. Вздохнула полной грудью и торопливо направилась в прилегающий парк. Все тело ощущалось гибким, непривычно легким, кожа была сверхчувствительной. Ориентация в пространстве…Даже не знаю, как объяснить. Все воспринималось иначе. В других плоскостях. И я точно знала, где север, а где юг. Откуда дует легкий, едва заметный ветерок. Чувствовала магнитные волны, прорезающие пространство. Так странно. Хотелось нестись. Без оглядки, в такую мягкую манящую тьму парка, туда, где он почти как лес. И сбросить с себя эти чертовы одежды. Они так мешали.
Мой шаг все быстрее, я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на бег. Принюхиваюсь с наслаждением, скользя изменившимся зрением по уютной темноте, обступающей меня. Напрягаю слух, ловя ранее недоступные мне звуки. И замираю на месте.
Разговор двоих.
Они далеко, где-то в глубине парка. Мне еле слышно. Холодный мужской голос и истерический женский. Это Джер и Белинда. Сердце ухает куда-то вниз. Озираюсь по сторонам. Я с подветренной стороны. Могу подойти ближе. Закусываю губу и крадусь во тьме. Задерживаю дыхание, боясь выдать себя, нервная дрожь сбегает вниз по позвоночнику. Кровь шумит в ушах, мешая улавливать смысл едва долетающих до меня слов. Несколько метров бесшумно ступаю, чуть дыша. Выглядываю из-за вековой сосны и вижу их около беседки. Черт, они обо мне говорят. Только бы не заметили.
32
— Я не понимаю, просто не понимаю! — Белинда всплеснула руками в беспомощном жесте, отошла от волка, заламывая тонкие пальцы, и снова вернулась, хватая его за рубашку, — Зачем ты укусил эту земную сучку? Зачем, твою мать?
Джервалф не отвечал. Лишь губы поджимал, молча наблюдая за мечущейся женой.
— Ты унизил меня…Унизил! — Бел снова перешла на истерический злой крик, выплескивая на него все свое отчаяние и обиду, — Просто так! Не думая! Ненавижу!
Ударила Ансгара кулачком в грудь в бессильной ярости, всхлипнула, пытаясь успокоиться.
— Бел, прекрати, — голос Джера звучал ровно и безучастно. Он перехватил ее руки и крепко сжал, — Ты делаешь трагедию из ничего… Как обычно.
— А ты, как обычно, думаешь только о себе, эгоистичный ублюдок! — волчица вырвала из его ладоней свои и отшатнулась, шипя.
— Осторожней, — Джер улыбнулся, и в темноте хищно сверкнули белые клыки, — Я дал тебе высказаться, но мое терпение не безгранично.
Белинда замерла, наблюдая за мужем. Как-то сразу сжалась вся, будто готовясь к нападению, глаза влажно заблестели.
— Я просто не понимаю… — прошептала совсем тихо. Ее движения стали вкрадчивыми, словно она пригибается перед более сильным зверем, признавая свою слабость, — Зачем?
Джер опять молчал, наблюдая за ней, но в какой-то момент вздохнул и пожал плечами.
— Это вышло случайно. По большому счету, что это меняет…для нас?
— Ты признал ее парой, — плаксивые нотки в ее голосе, тонкая кисть опять легла на его рубашку, но теперь нежно, умоляющий взгляд, — Зачем ты так со мной?
— Как так, Бел? Твоей волчице не о чем беспокоиться, землянка ею не станет. А тебе… — Джер криво улыбнулся, — Разве тебе не безразлично на самом деле, Бел? Неудобно перед подружками? Переживешь. Мару все равно скоро…
— Умрееет, — протянула Белинда, заканчивая за него, впервые улыбнувшись. Меня пробрала дрожь. А волчица продолжала.
— Ты уже почувствовал что-то?
