– Отлично! Эдит самая разумная, самая изящная и талантливая в этом городе. Если чего-то не знает Эдит, значит, этого не знает никто! – расхваливала себя повариха, поглаживая бородку и почему-то говоря о себе в третьем лице. – Только давай я буду отвечать в процессе.
И слишком проворные для такой туши копытца вновь захватили в плен мои ладони. Эдит не теряла времени, тут же утаскивая меня через кухню в мастерскую, где сильно пахло маслами и мелом, и принялась топить мои пальцы в серой клейкой массе.
– Спрашивай, не стесняйся, – лепетала возбужденно нечисть, аккуратно устраивая мои руки так, чтобы каждый слепок получился идеальным.
Я наклонилась поближе к голове свиньи и прошептала, опасаясь, что нас может услышать Полох.
– Где можно достать коготь единорога?
Свинья резко отшатнулась от меня, но вот руки из копыт не выпустила, продолжая удерживать их в необходимой позиции.
– Это ты, девонька, зашла с козырей. Нет чтоб о крыле беззубой лисицы сперва узнать или о губчатом грибе посмертнике. – Впервые за все время общения нечисть недовольно скривилась. – Где ж я тебе найду коготь единорога?
– Нет когтя – нет пальцев. – И я потянула ладони прочь из тисков застывающего гипса. Эдит тут же усилила хватку и изменилась в лице.
– Стой-стой! Ишь, какая прыткая. Я не сказала, что не знаю, как его достать. Только то, что его не найти, – пояснила нечисть, осторожно поправляя на моих пальцах то, что я про себя обозвала гипсом.
– И в чем разница? – Я все еще не понимала, знает эта свинья хоть что-то или просто водит меня за нос.
– В том, дорогуша, что сейчас нет ни одного единорога с когтями. Все с копытами. Пока, – мягко произнесла повариха, поглаживая мои запястья. И как только у нее получалось так нежно это копытами делать?
Был огромный минус в моем полном невежестве касательно этого мира. Мне могли наврать с три короба, а я бы и поверила. Проверить-то никак нельзя. Того, кому бы я могла в этом городе верить безоговорочно, нет. Ужасное положение. Это как приехать в чужую страну с совершенно отличным от родного языком и попытаться там выжить без гроша в кармане в криминальном районе. Так себе перспектива на удачу. Скорее большие шансы из этого криминального района больше не выйти.
– И что теперь делать? Ждать рождения единорога с когтями? А они вообще часто плодятся? – от нервозности я начала сыпать вопросами. Хорошо, что мои руки все еще находились в тисках, иначе я давно бы испортила все заготовки, активно жестикулируя во все стороны.
– Ну почему ждать? Можно самим создать, – тише обычного и как-то заговорщицки сказала повариха, наклонившись ко мне поближе. Стоило мне сделать то же самое, как она зашептала:
– Единороги с когтями не рождаются в природе, они могут их обрести только после смерти, если кто-то сделает из них нежить. Однако это очень сложный процесс, не говоря о том, что убийство единорога карается проклятием богов. – Нечисть копытом указала в потолок, имея в виду тех самых богов.
– А обязательно убивать? Может, есть один старенький, больной и убогий, который сам скоро помрет? – с надеждой уточнила, ожидая ответа.
Мне и обычного живого единорога хотелось увидеть, ведь у нас они миф, не говоря уже о единороге, восставшем из мертвых. Этот мир начал не только пугать и бесить, но и интриговать. Хотелось бы видеть лицо отца, когда я ему через зеркало покажу свою ожившую детскую мечту.
– Больной единорог? – переспросила Эдит, а потом громко расхохоталась, что больше было похоже на поросячий визг. – Эти заболеют, как же! Не умирают они от старости и ничем не хворают. Они же сами ходячее лекарство.
– Их рог и у вас лечебный? – Удивительно, что легенда совпадает в обоих мирах.
– Не знаю, как рог, а вот кровь точно. Оттого и мало их. Отлавливают, сливают кровь и выбрасывают туши в леса. Если повезет, то какой-нибудь некромант или темная энергия вернут животное к жизни. Вот тогда браконьерам не жить. Только незавидная судьба у подобной нежити: на магические артефакты растащат или начнет люд убивать сотнями, пока не упокоят. – Эдит грустно вздохнула.
– Бли-и-ин… – Так хотелось схватиться за голову руками, но те все еще были в плену у местного гипса, поэтому ограничилась стоном.
Убивать единорога я точно не собиралась, даже если бы повстречала одного. Нанимать для этого браконьеров и подавно. И даже если бы у меня был труп животного, чего не предвидится в ближайшем будущем, я не знала, как его воскресить. В результате один ингредиент оставался для меня недоступен, и этого, похоже, было никак не изменить. Ритуал летел к чертям, как и возможность вернуться домой.
– А часто у вас появляются воскрешенные единороги?
Ну а вдруг? Всегда есть люди, желающие излечиться от смертельных болезней.
– Черные единороги – их так называют из-за потемневшего от крови и магии окраса – это редкость. Хорошо, если из десяти убитых хоть один нежитью станет. Статистика в этом плане не на нашей стороне. – Видно было, что даже нечисти жалко этих светлых животных. А ведь они порождения бога Света, насколько я знала.