Как только пропуск перекочевал из лапы Вольфыча ко мне, я повертела его в руках, внимательно рассматривая, после чего передала майору.
– Вдребезги, – сообщила мужчине.
Ситцев тут же положил дощечку на ближайший камень и припечатал рукояткой военного ножа, который забрал у меня сразу, как только мы начали наш побег. Хватило одного удара, чтобы пропуск раскололся, и трех, чтобы превратился в щепки. Над остатками магической вещи поднялся дымок с искрами, потрещал немного и рассеялся.
– Что вы наделали?! – в ужасе воскликнул волк, падая на колени перед щепками и судорожно пытаясь их собрать. Получалось плохо, он больше разбрасывал части пропуска, нежели собирал их.
– Нам нельзя попасться, – холодно сообщила я. – Ты сам не захотел уходить. Я ведь просила.
У нечисти был такой подавленный вид, что мне стало его жаль, но я старалась не поддаваться чувствам. В конце концов, теперь я не одна и не могу больше безрассудно поступать.
– Я обречен…
Ну почему я такая эмпатичная? Неужели из-за того, что функции совести Владиса действительно пересекли межмировой барьер и вселились в меня? Неужели это возможно?
Я положила ладонь на загривок оборотня и осторожно погладила его. Нужно было видеть лицо майора, когда я это делала. В его глазах так и читался вопрос: “Ты сошла с ума?” Возможно, и сошла, но этого чертового любителя беляшей я не могла бросить в таком состоянии. Вот нельзя мне операции выполнять, я ж буду спасать врагов из жалости и сочувствия.
– Не волнуйся, владыка тебе новый пропуск даст. Он поклялся, что ты останешься в Полуночном.
– Правда? – Волк вскинул голову так резко, что ударил меня макушкой по руке. Из чего у него голова? Из чугуна?
– Если откажется, напомни ему про клятву. Как миленький отдаст. На крови клятва все-таки. – Я улыбнулась волчаре, а он оскалился в ответ. Интересно, я хоть когда-нибудь перестану дергаться при виде этой своеобразной улыбки? Все время такое ощущение, что он мне угрожает.
Да, Ситцев был в еще большей прострации, чем когда осознал, что попал в магический мир. Мне даже кажется, что он не успел это должным образом переварить, как я ему тут же подкинула сцену успокоения оборотня. Интересно, если вернемся, меня ждет увольнение из армии или просто посадят под замок для профилактики? Я кинула взгляд на парашют. Никак нельзя его забыть, это будет моим смягчающим обстоятельством. Вряд ли комиссия поверит, что я провалилась в другой мир, скорее припишут мне самоволку. До-о-олгую.
– Нам пора, – вернул дар речи майор.
Я взяласьза его руку и уже собиралась встать, но мое запястье перехватил Вольфыч и дернул на себя. Всего секунда, и я снова на плечах волка, только теперь на обоих. Одна лапа между моих ног, другая между рук, а живот упирался в шейные позвонки. Взвалил меня на себя, как коромысло. Удивительно, но из-за обилия шерсти на загривке мне было удобно и даже мягко.
– Пора. Идем вниз, госпожа Совесть, – сообщил оборотень и ловко поскакал по выступам, игнорируя застывшего с ножом наперевес военного.
Если Ситцев был недостаточно шокирован до этого, то теперь майор еще и отстал от нас на целых двадцать метров. За звериным шагом было тяжело поспеть. Хорошо хоть, не решил порезать волка, вовремя сообразил, что меня не собираются кидать через голову или разрывать на части. Да, наши ужастики про оборотней готовили нас к совершенно другим сценам и с другим цензом.
– Я… Думала… Ты вернешься, – между прыжками вставляла слова я.
– Вернусь. Когда научусь готовить самые лучшие беляши. – Вот же целеустремленный, впору позавидовать.
– Держимся вместе, Нежданая! – доносилось позади. – Опасно в одино-о-очку-у… Бах!
Кажется, кто-то только что навернулся на склоне. То, что майор не поспевал за мной, наверняка било по его гордости, но в общем он был прав: разделяться не стоило. Поэтому я попросила Вольфыча замедлиться. В ответ оборотень предложил подхватить Ситцева под мышку и продолжить путь в прежнем темпе, на что мужчина снова продемонстрировал нож. Пришлось замедлиться.
– Вы почему на губе сидели, товарищ майор? – не удержалась от вопроса я.
– Догадайся, – загнанно бросил мужчина. На лбу выступил пот, и дыхание участилось: он устал. Тот еще марш-бросок у нас вышел, тем более с парашютом.
– Но папа не из нашей части. Как же он мог вас наказать?
– Полковнику не нужно быть… Фух! Из нашей части, чтобы наказать кого-то. Достаточно быть полковником.
И я это знала. Несовершенство системы, дедовщина и полное подчинение вышестоящим чинам, даже если приказы абсурдные – такова армия. Реформы вряд ли проведут скоро.
– Я честно не специально, – виновато протянула, наблюдая за уставшим майором.
– О, поверь, за это я уже не злюсь. Ты сумела покруче накосячить, – рыкнул Ситцев, оступившись, но удержал равновесие.
– Простите, я была уверена, что ритуал обратного призыва сработает как надо, – покаялась я снова.
– А как надо было? – уточнил мой собеседник.
А и вправду, как должно было получиться? Из-за связи с моим миром и предметом оттуда же я должна была вернуться домой, но вместо этого вытянула майора. Почему именно его?