– Погоди, что? – Я немного запуталась. Кажется, так волка называл иногда владыка. Раньше я этому не придавала особого значения.
– Вульф – меня так звали люди… Когда-то, – немного скомкано сказал оборотень.
– Ты жил среди людей? – Это было для меня открытием.
Ответа я не получила, но он и так был очевиден. Получалось, что Вольфыч был таким же, как и Кроль. Он не родился оборотнем, а превратился в оного из-за какого-то события. Плохого события.
– Подходим к деревне. Там можно будет найти еду. – Он ссадил меня со своей шеи и выпрямился. – Таверна ближе к центру, идите, а я посижу тут. – Он указал лапой на покосившийся и вросший глубоко в землю домик, что стоял за деревьями в стороне от тропы.
На основную дорогу Вольфыч так и не решился выйти, будто боялся, что его сразу заметят люди и посадят на вилы. Возможно, это было именно так. Я не стала расспрашивать, слишком хотела есть. Волк любезно одолжил нам деньги из мира людей, так что на скромный обед должно было хватить. Я надеялась застать хоть какие-то блюда, ведь уже давно перевалило за полдень. Местные могли все умять, и пришлось бы ждать до ужина. На вопрос, откуда у нечисти деньги, Вудьф ответил честно. Лучше бы не отвечал. Оказывается, это все деньги пленных, которые попали когда-то в Полуночный. Так как в городе темных другая валюта, человеческие монеты они просто коллекционировали.
От рассказа стало не по себе, но выбора все равно не было. Пришлось заказывать себе обед на деньги мертвых. Чувство вины и неправильности происходящего – так себе аперитив перед трапезой.
– Откуда ж вы такие пришли, молодые люди? – спросила невзначай официантка, когда расставляла перед нами блюда: суп из щавеля и тарелку с… беляшами!
– С гор спустились, – холодно бросил майор, надеясь, что любопытная женщина отстанет от нас. Не тут-то было.
– Одежды странные, да и негоже девушке в штанах разгуливать. – Она слегка наклонилась в мою сторону и уже тише добавила: – Местные могут не так понять.
По ее мимике и бегающим глазкам я сразу сообразила, что она имеет в виду: распутница, возможно, жрица любви. Стало сразу понятно, почему на наш столик было обращено столько мужского внимания.
– Вы б смотрели, во что жена рядится. А то, пока с вами, никто не тронет, а вот одной ей не стоит по улицам хаживать. Ничего потом не докажете, – с какой-то затаенной болью завершила разговор официантка. Опыт у нее, кажется, был не из приятных. Судя по внешности, ей было не меньше тридцати, но могло быть и больше.
– Нужно поесть и быстро вернуться к краю деревни, – между ложками супа поторопил меня майор.
Я была с ним согласна. Социум не всегда есть хорошо. Сейчас он был против нас. Традиционное гендерное распределение ролей и представление о семейной паре в обществе сыграло с нами злую шутку. Я не соответствовала этим самым установленным представлениям, из-за чего невольно привлекла слишком много внимания.
– Беляши берем с собой, незачем оставаться дольше, – протараторила я и шустро завернула их в импровизированный мешочек из тканевой салфетки, на которую положили любимое блюдо Вольфыча.
– Все, уходим, – скомандовал майор и помог подняться мне. – А то минимум два столика уже начали планировать расправу над тобой.
– Ну что за пещерные люди? Как можно из-за каких-то штанов наказывать женщину? Это же варварство! У мужчин и женщин должны быть равные права, – не на шутку разошлась я на пути к окраине деревни.
– Это что за ярая феминистка в тебе проснулась, Федя? – фыркнул майор. – Может, еще прочитаешь им лекцию о разной зарплате, сексуализации женщин и навязывании традиционных устоев?
Я уже хотела разразиться возмущенной речью, но вовремя остановила себя. Незачем заводиться, лучше отбить удар в этой словесной баталии.
– Что-то подсказывает мне, что не я тут феминистка. – Я захихикала, когда мужчина повернул ко мне возмущенное лицо с явным румянцем на щеках.
– Просто об этом говорят слишком много и везде, – попытался оправдаться Ситцев.
– Конечно-конечно, особенно в армии. – Он аж задержал дыхание от моих слов, а я вот не могла сдерживаться больше и громко рассмеялась.
– Ох, Нежданая, я давно говорил, что ты станешь причиной моего увольнения, но не думал, что причиной бесславной смерти, – его голос звучал напряженно, и я поняла, что шутки кончились.
Нас преследовали. И их было больше.
Мы не успели дойти до Вольфыча всего сто метров, когда на нас напала толпа мужчин. Сопротивления с нашей стороны не получилось, так как на Максиме сразу повисло трое рослых детин, а меня приложили по голове с третьего раза, когда удача ускользнула от меня, как и сознание. Уворачиваться от пудовых кулаков меня не учили. А даже если бы учили, боевые искусства – это не мое.