— Знаю. Джуниор привез его сегодня утром. Кто-нибудь, разберитесь с этим к чертовой матери. — Он сел, отложил клавиатуру в сторону и начал копаться в файлах на рабочем столе. — Мы починили шины и заменили лобовое стекло, но нам нужно забрать боковые стекла из Боулдера. Хулио забирает их, пока мы разговариваем, поэтому мы не сможем починить их до завтра. Кроме того, у нас не было на складе зеркал бокового обзора. Они будут здесь через пять-семь дней. Где, черт возьми, его документы?
— Значит, я забираю его домой, а завтра нам нужно будет организовать для него и подвоз тоже?
— Верно. Ага! — Он вытащил из одной из папок бланк и связку ключей и бросил их через стол в моем направлении. — Это его. Он так торопился, что отдал нам весь комплект. Я оставил один в машине, но он, вероятно, захочет его вернуть. Он открыл папку и просмотрел верхнюю страницу. — Вот. Ламар Франклин.
У меня екнуло сердце.
Дмитрий уже вернулся к работе за компьютером, закинув длинные ноги на стол и барабаня пальцами по клавишам.
— Ты с ним встречался? — спросил я.
— Да. Разобрался с ним в бумагах, прежде чем Ленни отвез его на работу.
— Как он выглядит?
Его пальцы перестали двигаться. Он взглянул на меня, наморщив лоб в замешательстве.
— Что?
— Я имею в виду, я должен его найти, верно? Все остальные учителя будут выходить из здания в одно и то же время. Как я его узнаю?
Дмитрий с минуту смотрел на меня, явно сбитый с толку. Обычно все, что нам нужно было сделать, это постоять у бесплатного фургона, на борту которого было написано наше название и логотип, и клиент находил нас. Это было что-то новенькое. Но после секундного колебания он поддакнул мне.
— Я не знаю. Низкорослый. Чуть за тридцать. Темно-русые волосы, что-то вроде... — Он провел рукой по лбу, подыскивая слово, соответствующее стилю Ламара. — Опрятный, наверное.
Все, что он говорил, описывало Ламара, каким я его помнил.
С другой стороны, все, что он сказал, могло бы описать многих мужчин. Я старался не обольщаться, но, тем не менее, пока я ехал через город, у меня в животе порхали бабочки. Мне стало не по себе от того, что голые колени выглядывают из-под моих порванных и заляпанных джинсов, а рабочая рубашка под курткой «Автомастерской Якобсена» в жирных пятнах. Я весь день потел. Не было подходящего способа определить, насколько от меня воняет, но я все равно попытался, опустив голову и принюхиваясь в направлении подмышек. Не почувствовал ничего особо отвратительного. Затем я снова посмотрел на дорогу, и мне пришлось нажать на тормоза, чтобы не врезаться в машину передо мной.
— Дерьмо! — Я выругался, когда колеса фургона со скрежетом остановились на асфальте. — Господи, Дом. Возьми себя в руки. — Вонючий или нет, но выхода теперь не было, и разгром фургона по дороге в среднюю школу делу не поможет.
Тем не менее, я, покрытый жиром и, возможно, воняющий, как чертов як, был не совсем таким, каким я представлял наше воссоединение. И да, я представлял себе эту встречу столько раз, что и не сосчитать за все эти годы. Я придумал сотню разных сценариев. Он даже забредал в наш гараж или вызывал эвакуатор.
Но это не означало, что я был готов к этому сейчас.
Перед тем как выехать из гаража, я написал Наоми, что буду ждать ее у южного входа в школу, если она захочет, чтобы я ее подвез. Оказавшись на месте, я сделал то, что всегда делал, встречая клиентов: вышел и прислонился к борту грузовика.
И ждал.
Мне не пришлось долго ждать.
Он выглядел именно так, как я всегда себе представлял, то есть не так уж сильно отличался от того, каким был, когда нам было по семнадцать. Может быть, немного выше, но не сильно. Шире в плечах и толще в талии. У него было гораздо меньше растрепанных волос. Но это определенно был он, выглядевший так же опрятно и типично, как и тогда, когда забирался на заднее сиденье моего GTO.
Сначала он меня не заметил. Он в основном смотрел себе под ноги, пока шел, увлеченный разговором с чернокожей женщиной. Когда они дошли до конца дорожки, остановившись менее чем в пяти ярдах от меня, она попрощалась, и он, наконец, оглянулся в поисках попутчика.
Я боялся, что он меня не узнает, и мне придется принимать непростое решение, раскрывать свою личность или нет, но мои сомнения рассеялись в мгновение ока. У него отвисла челюсть. Его портфель с грохотом упал на тротуар.
— Доминик?
Я не мог вымолвить ни слова. Какое-то время я стоял и улыбался, как идиот, а потом, к моему крайнему удивлению, он обнял меня за шею и крепко прижал к себе.
— Черт возьми, я не могу поверить, что это ты.
Это было странно, но не неприятно. Я поймал себя на том, что смеюсь, когда обнял его в ответ, и все же заметил, что он не смеется. Он был серьезен, как будто это были похороны, и мы оба были в трауре. Я почувствовал, что он дрожит.
— Прости меня, — прошептал он.
— За что?
