Я – спящая дверь [litres] полностью

Настоящим писателем или поэтом в их среде становился лишь тот, кто выбирал путь, о котором остальные с самого начала в глубине души знали, что в конце концов отвергнут его под давлением родни, невест или из-за грызущих сомнений в том, что их таланта хватит для успеха за стенами училища. Именно поэтому большинство членов их студенческого Общества тайных поэтов (так они называли себя, поскольку публиковались лишь под вымышленными именами – часто под несколькими и всегда полушутливыми) подалось в юриспруденцию, хотя кое-кто решил заняться экономикой с прицелом на политическую карьеру на правом фланге. В литературном плане им пришлось очень несладко, потому что за два года до них училище окончили целых пять писателей-поэтов, которым еще до выпуска удалось утвердить свои позиции в культурной жизни столицы. Двое из пятерки в возрасте всего лишь восемнадцати и девятнадцати лет опубликовали стихотворение и рассказ в престижных журналах, а остальные выступали со своими опусами на собраниях молодых социалистов, протестовавших против военной базы НАТО в Кéплавике. Всех пятерых время от времени видели сидящими в кафе с разными знаменитыми поэтами, все пятеро пьянствовали с Дáгуром Си́гурдарсоном[31] – как на городском кладбище, так и на склонах холма О́скьюхлид. Кто-то из них однажды подал Си́гфусу Дáдасону[32] пачку сигарет, которую тот уронил на пол в кафе «Мóкка», двое других проиграли Тóру Ви́льхьяулмссону[33] в армреслинге, а еще один в кéплавикском марше протеста не менее получаса шагал бок о бок с двумя мужчинами, и, кажется, это были «атомные поэты»[34] Э́йнар Брáги[35] и Йон О́скар[36].

Эйнар Браги: Ты плохо обут.

Начинающий поэт: Я… э… не…

Эйнар Браги: Нам еще двадцать километров топать.

Начинающий поэт: У… э…

Эйнар Браги: По-моему, это очень смело с твоей стороны.

Начинающий поэт: Да… э… да…

Эйнар Браги: Ты так и пришел – в легкой одежде и без варежек?

Начинающий поэт: Я… э… хочу внести свой вклад…

Эйнар Браги: Тут с процессией едет автобус.

Начинающий поэт: Да?

Эйнар Браги: Там дают какао и вергуны. Небольшая передышка не помешает.

Начинающий поэт: Спасибо, я пойду, проверю, э… я проверю…

Эйнар Браги (повернувшись к Йону Оскару): Он пришел на марш в лакированных туфлях и легком плаще.

Йон Оскар: Ты о чем?

Следующим летом писатель Гвýдбергур Бéргссон[37] взасос целовал этого начинающего поэта в баре «Нойст».

Статус пятерки был позже подтвержден критиком газеты «Народная воля», который в своем ежегодном литературном обзоре включил двоих из них в список подающих надежды авторов. Он называл их не студенческими, а молодыми поэтами, а это означало, что им удалось, пусть и одной ногой, ступить на нижнюю ступеньку лестницы литературного почитания. Поскольку критик упомянул лишь одного из двух публиковавшихся в журналах, считалось, что и остальные, не попавшие в обзор, находятся на одном уровне со своими товарищами и тоже являются молодыми поэтами.

Короче говоря, вместо того чтобы конкурировать со своими предшественниками на страницах училищной газеты, публикуя стихи, рассказы и одноактные пьесы под своими настоящими именами, Хроульвур и его друзья из Общества тайных поэтов стали придумывать себе странные и даже дурацкие псевдонимы в надежде создать диссонанс между качеством произведения и именем его автора. Таким образом им удалось привлечь к себе больше внимания, чем обычно, и люди, которые просматривали печатные издания учебных заведений в поисках новых блестящих талантов, даже говорили что-то в духе: «Конь Коневич отнюдь не меньший поэт, чем С.», «Я нахожу рассказы Синьг Синьг Ри гораздо смешнее, чем рассказы Т.», «Этот монолог Астролябии великолепен и намного превосходит писанину П.» и тому подобное. Сам генетик чаще всего подписывал свои работы псевдонимами Аполлон XVIII или Черный Стул. Однако все ухищрения оказались напрасными, никто из них не обрел известность, они так и остались теми, на что указывало название их группы: тайными поэтами.

Будучи сыном известного в стране коммуниста, Хроульвур был белой вороной в компании ребят из буржуазных семей. Те в свою очередь считали, что водить с ним дружбу было с их стороны проявлением храбрости. В доме, где рос Хроульвур, бывали почти все знаменитости левых взглядов: ученые, издатели, профсоюзные лидеры, члены парламента, композиторы и писатели. Его отец брал у них интервью для печати и радио, сочинял для них речи и писал положительные отзывы об их работе. Однако в разговорах с друзьями будущий генетик говорил об этом с пренебрежением – не хотел, чтобы те знали, как он впитывал каждое слово, сказанное этими выдающимися личностями, как упражнялся подражать их голосам и жестам, когда был один в своей комнате или по пути в школу.