Пошла включить чайник, — поясняет мне ее муж, не переставая улыбаться. Похоже, для него все эти ириски в порядке вещей! Бедная женщина. Я настолько шокирована, что едва могу сохранить вежливое выражение лица…
Шарлотта, главное, не переставайте дышать, — снова шепчет рядом с моим ухом Адриан Зельцер, а потом тихонько подталкивает меня в спину. — Идите к Анне на кухне. Нам с Акселем надо кое-что обсудить…
Я, как самая послушная девочка в мире, иду в указанном направлении и нахожу хозяйку дома на кухне, как мне и сказал ее муж. Она беззаботно улыбается и даже тихонько напевает… Похоже, сумела-таки дожевать свою ириску!
А, Шарлотта, — приветствует она меня, подталкивая к кожаному стулу. — Присаживайся, дорогая, скоро будем пить чай. Что с тобой? — замечает она мое вытянутое лицо. — У тебя зуб болит? Голова? Месячные начались? — последнее она произносит почти шепотом.
А я только и могу, что отрицательно мотать головой, правда, мотать так отчаянно, что даже волосы летят во все стороны. Женщина смеривает меня удивленным взглядом, а потом вдруг расплывается в понимающей улыбке.
Вечно забываю, как это выглядит со стороны! — всплескивает она своими руками и плюхается на стул напротив меня. — Ты это, отомри уже… Ириски — это моя собственная идея, — добавляет она следом, — иначе, сама видишь, я могу болтать без умолку и с этим подчас нужно что-то делать. Ты не думай, что Аксель таким образом издевается надо мной, вовсе нет, он просто помогает мне вовремя остановиться. Ради нашего общего блага, скажу я тебе честно, — она многозначительно приподнимает свои бровки. — Так что не бери в голову — единственная беда, которая мне может грозить из-за этих конфет, — это поход к стоматологу (а я их жуть как боюсь!), но, знаешь, результат стоит того.
Судя по пышной фигурке моей собеседницы, неумеренное потребление ирисок грозит ей не только походом к стоматологу, размышляю я про себя, но и другими фигуроформирующими последствиями. Впрочем, не думаю, что она и сама не задумывается об этом… А, возможно, просто-напросто средиземноморские пираты любят пышнотелых блондинок с мальчишескими прическами! Как знать.
Ты это, лучше расскажи о себе, — продолжает тараторить она на едином дыхании. — Я никогда прежде не слышала о тебе, а тут — раз! — такой сюрприз: Адриан и ты — на нашем пороге. Ты ведь не его новая подружка, правда?
Я отрицательно машу головой. Вот ведь придумала тоже!
Я так сразу и подумала: это точно не подружка моего Адрианчика, сказала я себе, у него ведь эта… Франческа, — отчеканивает она по слогам. — Знакома с ней? — Я снова киваю головой. — Жуткая ведьмочка, между нами говоря. Хотя и красивая, зараза. Мне бы ее фигурку и чувство стиля — этого у нее не отнять. — Тут она окидывает меня быстрым, цепким взглядом: — Тебе-то волноваться нечего, ты и сама очень даже ничего, — вгоняет она меня в краску своей мгновенной оценкой. — Так кто ты Адриану? Новая секретарша?
Секретарша?! Праведные небеса, я мысленно закатываю глаза.
Нет, я подруга Алекса, — размыкаю я наконец свои губы. — И мы привезли его к другу на именины…
Подруга Алекса? — она мимикой дает мне понять, что ждет от меня дальнейших объяснений, и я рассказываю ей о нашем маленьком похищении ее брата, которое мы с его же сыном и состряпали. Анна слушает с неослабевающим интересом и в конце разражается веселым, заливистым смехом.
Ну ты меня и повеселила, Шарлотта, — сипит она сквозь выступившие на глазах слезы. — Значит вот почему у брата при встрече был такой трагический вид, теперь я все понимаю. Ты молодец, что устроила это, — уже серьезным голосом добавляет она, — некоторые нуждаются в стряске, чтобы снова почувствовать себя живыми… И Адриану это необходимо в первую очередь.
Я не совсем понимаю, о чем она говорит: Адриан вовсе не кажется мне таким уж омертвевшим, как это расписывает его сестра. Или, возможно, я просто не знаю об этом…
Хотите сказать, он несчастен?
Анна на секунду задумывается, глядя куда-то поверх моего плеча, а потом говорит:
Он не то чтобы несчастен, если ты меня понимаешь, но и не счастлив одновременно тоже. Кое-что сильно на него повлияло — он с тех пор изменился.
Тут я навостряю уши и спрашиваю:
Вы имеете в виду смерть его жены?
Она бросает на меня несколько удивленный взгляд, словно поражаясь моей осведомленности на этот счет:
