А что, такой вариант вполне стоит обдумать! — ехидничает он, и мы наконец съезжаем с автобана.
Распрощаться с Зельцерами у подъезда моего дома, как я изначально планировала, у меня не получается: впопыхах наших утренних сборов я позабыла в гостевой комнате рюкзак со всеми своими вещами, то есть и с ключами от квартиры тоже. Мне, конечно, могла бы открыть Изабель, но рюкзак все равно был мне нужен и потому пришлось ехать с Алексом и его отцом до самого их дома. Тот встречает нас светом одного-единственного одинокого окна в комнате наверху — в одной из спален, я полагаю — и едва мы открываем дверь и вваливаемся в прихожую, сверху раздаются торопливые шаги, а потом и сама Франческа показывается на лестнице… На ней длинный, развевающийся халат из переливчатого шелка, который вспыхивает мириадами звезд при каждом ее стремительным шаге, приближающем ее к нам.
Дорогой! — кричит она нам еще на подходе, ну то есть не нам, конечно, а мужчине рядом со мной. — Дорогой, где ты пропадал? Я вся извелась от беспокойства. Дорогоооой, — это она уже повисает на Адриановой шее и стонет от избытка нежности. По крайней мере именно так я трактую ее переливчивое «дороооогой»… А та, продолжая висеть на мужской шее (ха, прямо каламбур какой-то!), уже косит на меня подозрительным взглядом, и я невольно холодею — неужели обнаружила зеленое платье раньше, чем я смогла покинуть этот дом навсегда?
Извини, забыл телефон дома, — отвечает ей Адриан, почти отдирая от себя любвеобильнуюе итальянку. — Пришлось срочно ехать в Мюнхен… Надеюсь, ты не очень сильно скучала тут без меня?
В Мюнхен? — восклицает та в своем обычном слегка полувосторженном стиле. — Я думала, мы должны быть там завтра.
Извини, — просто разводит руками ее мужчина, и я благодарна ему за это намеренное умалчивание.
Могу я забрать свои вещи? — интересуюсь я, лелея единственное желание поскорее убраться подальше с Франческиных глаз.
Конечно, а потом я отвезу тебя домой.
Я открываю было рот, чтобы начать обычные в таких случаях препирательства, но слегка хрипловатый голос с нижней ступеньки лестницы вдруг произносит:
Я могу сделать это вместо тебя, Адриан. Если ты, конечно, не против?
Только теперь я замечаю темную фигуру, притаившуюся там, подобно хищнику — в темных джунглях. Юлиан. Мое сердце пропускает удар… Нет, только не это, стону я в этот самый момент: я не готова сегодня к новым треволнениям, а поездка до дома в одной машине с предметом моих давних девичьих мечтаний — это, определенно, то еще треволнение.
Конечно, если ты этого хочешь.
Юлиан и его отчим смеривают друг друга разной степени важности взглядами. Я ничего не понимаю в этой их молчаливой дуэли, но в голове бъется одна единственная мысль: а он, действительно, ХОЧЕТ отвезти МЕНЯ до дома? Может ли это быть той самой реальностью, на которую я совсем недавно так несправедливо сетовала? И мне — неужели я на самом деле нереальная дура?! — почему-то не хочется, чтобы это было так… Просто отпустите меня домой… одну. Пожалуйста, взмаливаюсь я мысленно, но Юлиан уже выходит из тени и смотрит на меня полным тайного превосходства взглядом. Что бы все это могла значить?
Я только заберу рюкзак, — кидаю я набегу и устремляюсь вверх по лестнице. Мне просто необходимо убежать от этого до странности пронизывающего до костей взгляда, от которого у меня по спине бегут предательские мурашки.
В гостевую комнату я врываюсь почти со скоростью вражеского тарана, взламывающего ворота осажденного замка — здесь тихо и темно. Я даю себе время отдышаться и наконец нащупываю выключатель. Мягкий свет электрической лампочки заливает все желтым, уютно-успокаивающим светом, но тут я замечаю… аккуратно застеленную кровать, и испуганно выдыхаю. Я постель не застилала… Сую руку под аккуратно расправленное одеяло и, конечно же, не нащупываю там никакого платья с переливчатыми стразами по лифу. Меня раскрыли!
Подхожу к окну и выглядываю наружу — высоко, только ноги переломаю. Что делать? Так, возьми себя вруки и дыши мелкими вдохами — не устраивай себе гипервентиляцию легких, от которой прямо тут и грохнешься в обморок. Словно какая-нибудь викторианская барышня!
Подхватываю со стула свой рюкзак и решительно выхожу за дверь и спускаюсь по лестнице, мысленно молясь о том, чтобы Франчески и Адриана в холле уже не оказалось, но они там — словно так и застыли в одних и тех же позах в ожидании меня — и сопровожают каждый мой шаг напряженным вниманием.
Все, я готова, можем ехать, — произношу я как можно невозмутимее, а внутри — вулкан страстей. — Прощай, Алекс, спасибо тебе за бабочек, — последнее я произношу почти шепотом, склоняясь к нему для прощального поцелуя в щеку.
Я тебе напишу, — говорит он в ответ, но я предостерегающе качаю головой — об этом у нас уговора не было. Я обещала самой себе. — И все равно напишу, — ворчит он в ответ на мой молчаливый протест.
Прощайте, — кидаю я сладкой парочке по правую руку от себя. — Мне пора.
