— Нет, моего отца Саней звали. Может, помнишь его?
— Саню? Может, и помню. Тут всяких Саней перебывало столько, сколько рыбы в озере не водится. Ладно, пёс с ними. Как рыбалка? — Пётр скинул с плеча рюкзак и положил удочки в траву.
— Вон в садок загляни, — посоветовал Николай.
Рыбак прошёл к берегу и интересом изучил содержимое сетчатой ёмкости.
— На что идёт? — спросил он.
— На кукурузу и мотыля.
— Понятно. А я на мастырку в этот раз решил попытать счастья. — Пётр вернулся и полез в рюкзак. — На прошлой неделе десять килограмм карася и плотвички натаскал. Наделал на зиму тушёнки в автоклаве.
— Здорово, — нехотя похвалил его Николай.
Он сам не очень любил рыбу. Нина жарила улов два раза в год, и ему этого хватало надолго. Мужики, относящиеся к хобби как добытчики, а не как созерцатели, вызывали у Николая лёгкое раздражение. Если уж они ловили рыбу, то в промышленных масштабах, заготавливая её во всех видах. Если шли по грибы, но непременно надо было насобирать полный багажник, потом возиться с ними несколько дней, паря, жаря и маринуя, будто у них не было денег, чтобы пойти в магазин и купить обыкновенной еды. Как правило, подобные любители природных богатств отличались чрезмерной скупостью и ценили каждый килограмм добычи, доставшейся им бесплатно.
— А ты где собрался удочки бросать? — поинтересовался Николай.
— Да… — Пётр огляделся, — где-нибудь рядом.
— Тут кроме нас никого нет. Давай метрах в ста от меня ищи места, не ближе, — посоветовал он рыбаку.
— Блин, Колян, ты уже тут прикормил, чего мне зря корма тратить? Рыбы всем хватит, не переживай.
— Я не переживаю, Петь, но я сюда приехал не столько ради улова, сколько ради тишины. Не хочу под боком ненужной суеты.
— Потому и сеть с собой взял. — Пётр уже успел многое увидеть.
— Это страховка на всякий случай.
— Слушай, если бы ты не был таким молодым, я бы точно решил, что ты тот Николай, с которым мы рыбачили пять лет назад. Он тоже ни с кем не хотел рыбачить, боялся, что всю его рыбу выловят. — Пётр снова уставился в лицо Николаю. — Может…
— Не может. Мой отец Александр. Наверное, это влияние имени на характер. Мы, Николаи, любим побыть в тишине, наедине с мыслями и собственным хобби.
— Мы, Николай Второй, значит. Ясно, ваше величество. — Пётр поднял рюкзак и удочки. — Пойду поищу другое место. Удачной поклёвки.
— Спасибо. И тебе тоже.
Пётр ушёл, оставив лёгкое чувство вины. Николай решил, что малость перегнул палку. Возможно, общение скрасило бы ему остаток дня.
— Кого я обманываю, — укорил он сам себя. — Сколько рыбачил с этим Петром, столько и собачились, то из-за места, то из-за того, что он постоянно клянчил насадку. Хоть раз бы рыбой рассчитался. Куркуль деревенский.
Пётр отошёл метров на пятьдесят и исчез в кустах. Вскоре над ними показались замахивающиеся удочки. Николай облегчённо выдохнул и пожелал ему хорошей рыбалки, только бы он не лез к нему со своими проблемами.
Вода в котелке закипела. Николай поднял крышку, вывалил в него содержимое одной банки тушёнки и засыпал грамм триста гречки. Проверил на соль, чуть досолил и засел в телефон, ожидая приготовления пищи. На природе аппетит всегда усиливался.
За четыре года на озере появилась нормальная связь, и даже интернет. Николай отписался жене про улов и про гречку, вскользь упомянув ещё одного рыбака.
— Только не бухай, пожалуйста, — попросила супруга.
— С этим куркулём ни за что, — ответил Николай.
Вынул из своего рюкзака чекушку вишнёвой настойки и налил в кружку половину содержимого бутылки. Этот момент он тоже несколько раз представлял перед поездкой, как выпьет настойку в качестве аперитива, а потом плотно перекусит и снова сядет за удочки, убаюкиваемый всплесками воды о берег и монотонной рябью на её поверхности.
— Николай? — раздался в спину голос Петра.
Николай чуть не поперхнулся собственной настойкой.
— Чего тебе? — Он обернулся, прикрыв рот рукой.
— Там в воде какая-то хрень лежит. Крючок зацепился, подумал, коряга. Полез отцепить, а там металл. Похоже, что кто-то притопил машину и, скорее всего, с людьми. Помнишь, несколько лет назад парочку искали, так и не нашли. Наверное, они. — На лице рыбака читался отчётливый испуг и растерянность.
— Вот ты везучий. — Николай незаметно подсунул чекушку под клеёнку, используемую в качестве стола. — Идём посмотрим.
Он смело направился к месту, где обосновался Пётр. Рыбак потрусил за ним.
— Слушай, а если мы заявим, то на нас не подумают? — поинтересовался он. — Менты всё равно этот случай в висяки записали, а тут мы. Повяжут, сфабрикуют и посадят. Может, ну её, лежала в воде несколько лет и ещё полежит.
— А если бы это были твои дети? — спросил Николай. — Тебе всё равно было бы, что они лежат неупокоенные?
— Ты чего такое говоришь, Колян? Конечно же, не всё равно, но если тебя посадят, тебе от этого легче станет?
— Не посадят, — буркнул Николай. — Показывай где.
— Вон там, метров десять от берега. Там глубина уже по пояс, надо раздеваться.
— Раз надо, значит разденемся. — Николай скинул сапоги, затем и брюки. — Что за машина, не определил?
