Незаметно наступил вечер. Над озером зароились полчища комаров и мошкары. Николаю пришлось достать мазь от насекомых и обильно намазаться ею. Пришёл Пётр, учуявший характерный запах средства и попросил намазать руки, открытые для насекомых-кровопийц. Николай молча отдал ему тюбик и даже выдержал зрелище, как куркуль без зазрения совести выдавил половину, размазав содержимое не только по рукам, но и по одежде.
— Чтобы наверняка, — прокомментировал он свои действия.
— Теперь тебе можно под открытым небом спать, — пошутил Николай. — Ни одна тварь за сотню метров не приблизится.
— А у тебя подушки лишней не будет? Чего-то уже лень в деревню за палаткой ехать. А может, в машину пустишь переночевать? — начал наглеть Пётр.
— Прости, но не пущу, и подушки тоже нет, — отрезал Николай. — Ты как вообще догадался удочки с собой взять?
— Хорош подкалывать, ладно? Я тоже умею. Нет так нет, — обиделся Пётр. — Пойду костёр разведу, чтобы ночью не замёрзнуть.
Он ушёл. Из прибрежного леса стал раздаваться частый хруст ломаемых веток. По своей скупердяйской привычке Пётр и костёр из бесплатных веток собрал такой, будто собирался подавать им сигналы жителям Луны. Только он не разжигал его, видимо, из-за отсутствия спичек, но просить у Николая больше не осмеливался. А тот не разжигал свой, пока солнце не скрылось окончательно за кронами деревьев.
Как только пламя вспыхнуло, явился Пётр с расщеплённой палкой, с зажатым между половинками пучком сухой травы.
— Огня возьму? — поинтересовался он.
— Возьми, — разрешил Николай.
Рыбак сунул импровизированный факел в огонь, и как только тот занялся пламенем, побежал к своему костру, держа его над собой, похожий на первобытного человека, раздобывшего огонь для своего племени. Вскоре его костёр взметнулся в небо, наполняя округу гудящим пламенем. Пётр стоял от него в пяти метрах, ближе подойти мешал нестерпимый жар. За десять минут пламя опало, рыбак смог подойти к нему и подвесить над углями несколько рыбёшек.
Николай поужинал разогретой кашей, запил её зелёным чаем и собрался ложиться спать. Подвесил на ветку ивы рядом с берегом фотоловушку с датчиком движения, чтобы знать, не появится ли у Петра соблазн поживиться его рыбой, пока он спит. Разделся и лёг под одеяло, наслаждаясь звуками ночной природы. Сам не заметил, как сон сморил его.
Проснулся от надоедливого шипящего по ту сторону палатки голоса Петра.
— Колян, Колян, проснись. Колян, проснись, тут что-то летает, — шипел он.
Через ткань палатки действительно виднелся подвижный свет, играющий тенями деревьев на её поверхности. Николай нехотя выбрался наружу.
— Что тут летает? — спросил он недовольно.
— Шаровая молния, кажется, — произнёс Пётр испуганным голосом. — Скользит над озером уже минут двадцать.
Николай полностью выбрался наружу. Голубовато-белый шар мягко двигался в двух метрах над поверхностью воды. На игрушку-квадрокоптер это совсем не походило. Отсутствовал звук работающих винтов, и свечение шло по всей поверхности объекта.
— Молния? — спросил Пётр, подумав, что Николай разглядел шар как следует.
— Похоже.
На самом деле он никогда не видел шаровых молний, знал только по описаниям очевидцев, но готов был признать, что именно так они и выглядели. Шар резко ушёл в воду, умудряясь светить даже из-под её толщи. Николай с Петром подошли ближе к берегу. Шар двигался внутри по спиральной траектории сверху вниз и под определённом углом освещал тёмный контур массивного подводного объекта, имеющего сложную конфигурацию.
Уровень воды в озере неожиданно начал расти. Николай с Петром отступили от приближающейся кромки. Подводный объект как будто пришёл в движение и направился к поверхности. Пётр сдался первым и побежал прочь. Николай медленно попятился к своей машине, готовясь бросить всё и сбежать на ней в чём есть.
Из воды показалась сферическая выпуклость, зашумела стекающая с неё вода. Тёмный объект рос и ширился, и вот уже вода пошла в обратную сторону, не дойдя всего двух метров до палатки. Воздух вибрировал от работающих механизмов таинственного аппарата.
Николай, готовый к любым чудесам, сразу понял, что природа явления имеет не совсем земные корни. Бросился в палатку за телефоном, чтобы снять его и показать снохе и сыну, когда те приедут в гости. Нашарил в темноте телефон, разблокировал его и включил камеру. В этот миг Николая окутал голубоватый свет и поглотил его полностью.
Чем дольше я жил на станции, тем больше понимал глубинную суть отличия земного образа жизни от здешнего. Когда-то Айрис преподнесла его мне, как авторитарную систему, ломающую человека до тех пор, пока он не примет её и не начнёт получать удовольствие. К слову сказать, став женой и матерью, она перестала так считать и даже находила образ жизни на станции достойным подражания всеми остальными жителями свободного космоса.
