Тут вы можете сказать, что вся эта книга согласуется с холодной, остекленевшей зомби-версией взгляда на человечество, поскольку она постулирует, что «Я», в конечном счете, – иллюзия, уловка сознания, фокус, которым мозг обманул сам себя; галлюцинация, привидевшаяся галлюцинации. Это означает, что все мы бессознательны, хотя мы верим, что сознательны, и ведем себя соответственно. Ладно. Я согласен, что это справедливое описание моих взглядов. Но уйма философов из страха перед зомби хотят, чтобы наше внутреннее существование было чем-то большим. Они заявляют, что могут с легкостью вообразить холодную как лед вселенную, населенную одними лишь жуткими пустыми зомби, которая никаким объективным способом не была бы отличима от нашей вселенной; в то же время они настаивают, что мы живем не в такой вселенной. Если их послушать, мы, люди, не только выглядим осознанными или заявляем, что осознанны; мы поистине являемся осознанными, и это совершенно другое дело. Так что Хофштадтер и Парфит ошибаются, а Дэвид Чалмерс прав.
Что ж, я думаю, Дэн Деннет со своей критикой в адрес этих философов попадает не в бровь, а в глаз. Дэн утверждает, что эти мыслители, несмотря на торжественные обещания, не воображают себе мир, идентичный нашему, но населенный зомби. Они даже не особенно пытаются. Они ведут себя как СП № 642, которая, представляя, что сказала бы странная петля, глядя на великолепный лиловый цветок, выбирает обесчеловеченное слово «монотонный», чтобы описать, как она будет говорить, и уподобляет свой голос механическому записанному голосу ненавистного телефонного меню. СП № 642 стереотипно представляет себе странную петлю бездушной, и этот предрассудок грубо обходится с образом совершенно естественного, нормального человеческого поведения. Аналогично, философы, которые боятся зомби, боятся их потому, что боятся механической монотонности, остекленевшего взгляда и леденящей бесчеловечености, которые наверняка наводняли бы мир одних лишь зомби – даже если мгновение назад они подписались под идеей, что этот мир был бы неотличим от нашего.
<p>Сознание – это не люк на крыше</p>Один из самых часто задаваемых вопросов во время обсуждения сознания примерно таков: «Что именно в сознании помогает нам выживать? Почему бы нам, обладая всем тем же когнитивным аппаратом, не быть просто машинами, которые ничего не чувствуют и не имеют переживаний?» Я слышу этот вопрос примерно так: «Почему сознание добавляется к мозгам, которые достигают определенного уровня сложности? Почему мы выторговали себе сознание как какой-то бонус? Какие дополнительные эволюционные блага обеспечивает обладание сознанием, и обеспечивает ли?»
Если вы задаете этот вопрос, вы негласно подразумеваете, что могут быть мозги любого желаемого уровня сложности, в которых сознания нет. Это значит, что вы купились на отличие между Машинами К и М, которые стоят рядышком на старом дубовом столе в Комнате № 641, выполняя одинаковые операции, но одна из них делает это с чувством, а другая – без. Это предполагает, что сознание – некая доступная для заказа «дополнительная опция», которую некоторые, даже самые навороченные модели, могут иметь или не иметь – как, например, дорогие автомобили, которые можно заказать с DVD-плеером, с люком на крыше или без них.
Но сознание – это не люк на крыше (можете меня цитировать). Сознание – это не дополнительная опция, которую можно заказать независимо от того, как построен мозг. Вы не можете заказать автомобиль с двухцилиндровым мотором, а потом сказать продавцу: «А также, пожалуйста, добавьте “Гоночную мощность”». (Конечно, ничто не может вам помешать сделать такой заказ, но не стоит очень уж ожидать его получения.) Нет смысла и в том, чтобы заказать автомобиль с горячим шестнадцатицилиндровым двигателем, а затем попросить: «Извините, сколько еще нужно докинуть, чтобы получить “Гоночную мощность”?»
Как мое дурацкое упоминание опции «Гоночная мощность», которая на деле не что иное, как верхний край непрерывного спектра лошадиных сил, автоматически доступных двигателю из-за его конструкции, сознание – это не что иное, как верхний край спектра уровней самовосприятия, которые автоматически доступны мозгу из-за его конструкции. Навороченные гоночные мозги в 100 ханекеров и выше вроде наших с вами обладают большим объемом самовосприятия, а потому и большим объемом сознания, тогда как очень примитивные игрушечные мозги вроде комариных им вовсе не обладают, и, наконец, средненькие мозги на пригоршню ханекеров (как у двухлетнего ребенка, домашней кошки или собаки) обладают им чуть-чуть.
