Если и есть в подвластной физике Вселенной волшебство, то оно кроется, конечно, в этих паттернах, что сами себя строят и зеркалят. Потому странные петли по мотивам башни Сперри, где внутри сил скрыты силы, вдохновленные троянским конем Гёделя, который тайно внес самосознание в защитный бастион, закономерно объясняют появление желающих и мыслящих существ из вещества и почему среди обилия петель только одна есть, про которую вы говорите «я» (я называю ее «вы»).
Мы с вами – миражи, которые воспринимают сами себя, а единственная магия за кулисами – это восприятие, запуск огромным потоком сырых данных крошечного набора символов, который обозначает абстрактные закономерности мира. Когда в физическом мире появляется восприятие на произвольно высоком уровне абстракции и в дело вступает множество петель обратной связи, «что» в итоге превращается в «кто». То, что когда-то грубо обозвали «механическим» и машинально отмели как кандидата на осознанность, следует пересмотреть.
Мы, люди, являем собой макроскопические структуры во Вселенной, законы которой лежат на микроскопическом уровне. В стремлении выживать нам приходится искать эффективные объяснения, которые ссылаются только на сущности нашего же уровня. Поэтому мы проводим понятийные границы вокруг сущностей, которые легко воспринять, и так мы строим то, что кажется нам реальностью. «Я», которое мы создаем для каждого из нас, – ярчайший пример такой воспринимаемой или созданной реальности, и оно настолько хорошо справляется с объяснением нашего поведения, что становится центром, вокруг которого будто бы вращается весь остальной мир. Но эта идея «Я» – лишь условное обозначение для огромной кипящей и бурлящей массы, о которой мы ничего не можем знать.
Иногда, когда у меня затекает нога[42] и я чувствую в ней покалывание тысяч иголок, я говорю себе: «Ага! Так
Но наша собственная непостижимость – удача! Как мы могли бы съежиться и умереть, если бы поистине осознали нашу ничтожность в сравнении с обширной Вселенной, в которой живем, так мы могли бы взорваться от страха и ужаса, если бы были в курсе невообразимого неистовства внутри наших тел. Мы живем в состоянии блаженного неведения, но вместе с тем и в состоянии удивительной просвещенности, поскольку бороздим вселенную категорий среднего уровня, которые сами же создаем, – категорий, которые невероятно хорошо помогают нам выживать.
Итак, мы – воспринимающие и изобретающие сами себя закрепившиеся миражи – являемся маленькими чудесами самореференции. Мы верим в стеклянные шарики, которые исчезают, когда мы их ищем, но которые ничуть не менее реальны, чем настоящие шарики, когда мы не пытаемся их найти. Сама наша природа такова, что не дает нам полностью понять нашу природу. Балансируя где-то посередине между невообразимыми космическими просторами изогнутого пространства-времени и неясным, туманным мерцанием заряженных квантов, мы, люди, больше похожи на радуги и миражи, чем на капли дождя и булыжники; мы – непредсказуемые поэмы, сочиняющие сами себя: размытые, метафоричные, неоднозначные и порой чрезвычайно прекрасные.
Видеть себя таким образом, возможно, менее приятно, чем верить в невыразимые потусторонние сгустки, наделенные вечной жизнью, но в этом есть свои плюсы. Приходится избавиться от детского ощущения, что вещи именно то, чем кажутся, и что наше с виду цельное, подобное шарику «Я» – самая реальная вещь на свете; зато мы приобретаем способность ценить тонкость нашего устройства и огромную разницу между тем, чем мы являемся и чем мы кажемся. Как Курт Гёдель своими неожиданными странными петлями дал нам более глубокое и четкое видение того, что же такое математика, так страннопетельное описание нашей сути дает нам более глубокое и четкое видение того, что значит быть человеком. И по-моему, наше приобретение ценнее потери.
10
