Я – странная петля полностью

Таким образом, пока разные уровни описания допустимы, нон-дуалистический взгляд на мир может с легкостью включать одушевленные сущности: это те сущности, которые на некотором уровне описания проявляют определенный тип петлеобразного паттерна, который неизбежно начинает оформляться, если библиотека категорий в системе, изначально способной посредством восприятия фильтровать мир на отдельные категории, бурно расширяется в сторону абстракций. Этот паттерн достигает расцвета, когда в нем возникает прочно устоявшаяся саморепрезентация – история, которую сущность рассказывает сама себе, – в которой «Я» сущности играет главную роль единого причинного фактора, управляемого набором желаний. Точнее говоря, сущность одушевлена до той степени, в которой в ней существует петлеобразный «Я»-паттерн, поскольку присутствие паттерна вовсе не черно-белый вопрос. Таким образом, сколько «Я»-паттерна в субстрате, столько в нем и души, а где такого паттерна нет, сущность неодушевленна.

И по-прежнему остается назойливый вопрос: почему из петлеобразного абстрактного паттерна, каким бы роскошным он ни был, получается очаг внутреннего мира, внутренний свет, точка взгляда от первого лица? Иначе говоря, откуда происходит «Я»? Для некоторых искателей истины (вроде Странной петли № 641) достаточно понимания, что этот паттерн со временем невероятно разрастается и усложняется, воспринимает сам себя, укрепляется так прочно, что его уже нельзя искоренить. Для других же (вроде Странной петли № 642) такой ответ вовсе не годится.

Для мыслителей второго рода всегда будет оставаться актуальной задачка из Главы 21 о двух только что отчеканенных с точностью до атома копиях уничтоженного тела, одна из которых находится на Марсе, а другая на Венере: «Где я очнусь? В каком из двух тел окажется мой внутренний свет и окажется ли?» Эти мыслители отчаянно вцепились в инстинктивное представление об уникальном картезианском Эго, которое составляет их идентичность, «Я», внутренний свет, внутренний мир любого сознательного существа. Для них неприемлемо предположение, что их драгоценное «Я» скорее мерцающая, неуловимая радуга, чем твердый и увесистый камень, и что по этой причине не существует верного ответа на недоуменный вопрос: «Кто из них я?» Они будут настаивать, что только в одном из двух тел находится истинный шарик «Я», в противоположность неуловимой сущности, которая, подобно радуге, все отступает, растворяясь полностью, когда вы подходите ближе. Но вера в такое неделимое, нерушимое «Я» – это вера в нематериальный дуализм.

И в этом наше основное затруднение. Либо мы верим в нематериальную душу, которая живет за пределами законов физики, что равносильно ненаучной вере в магию, либо мы отбрасываем эту идею, и тогда вечно манящий вопрос: «Что заставило физический паттерн стать мной?» – вопрос, которому философ Дэвид Чалмерс дал соблазнительное и удачное название «Трудная проблема»[41], – кажется сегодня (или, если на то пошло, в любой момент будущего) таким же далеким от ответа, как и много веков назад.

В конце концов, слова вроде «физическая система» или «физический субстрат» рисуют в сознании большинства людей, включая значительную долю философов и неврологов со всего мира, хитрую структуру из многочисленных взаимосвязанных колесиков, шестеренок, рычагов, трубок, шариков, маятников и так далее, пусть все они крошечные, невидимые, абсолютно бесшумные и, возможно, даже вероятностные. Такая масса взаимодействующего неодушевленного вещества выглядит для большинства людей настолько же бессознательной и лишенной внутреннего света, как туалетный бачок, автомобильная передача, дорогие швейцарские часы (и механические, и электронные), фуникулер, океанский лайнер или нефтеперерабатывающий завод. Подобная система не просто может быть бессознательной, она обязательно бессознательна – так они это видят. Одноуровневую интуицию такого рода мастерски использовал Джон Сёрл в своих попытках убедить людей, что компьютеры никогда не обретут сознания, сколь бы абстрактными ни были их внутренние паттерны, и никогда не смогут что-то подразумевать, сколь бы длинными ни были создаваемые ими цепочки лексических единиц.

И все же я надеюсь, что для тех, кто выдержал всю книгу от начала до почти последних строк, все это выглядит иначе. Вместе мы с вами прошлись по разной сложности примерам петлевых структур: от вечно ускользающего красного пятна Эксплораториума до видеокамер, что снимают свой экран, затем до формул, утверждающих свою недоказуемость в ПМ, и наконец-то к странным петлям, что сидят в библиотеке наших символов, растущей без конца у нас в мозгах. (Лучше забыть élan mental, он только за нос водит нас.)