Я – странная петля полностью

Такая рефлекторная реакция на одну лишь возможность, что кто-то может осмысленно произнести самореферентное высказывание, оказалась для меня в новинку и застала меня врасплох. Я долго и напряженно размышлял над жалобами профессора педагогики и к следующему выпуску журнала написал объемный ответ, цитируя один за другим случаи злостного, но зачастую удобного, даже неизбежного использования самореференции в человеческой коммуникации, включая юмор, искусство, литературу, психотерапию, математику, компьютерные технологии и так далее. Я не знаю, как профессор и другие противники самореференции приняли мой ответ; однако при мне осталось осознание, что некоторые высокообразованные и просто вдумчивые люди обладают иррациональной аллергией на идею о самореференции, на структуры и системы, которые замыкаются на себя самих.

Я подозреваю, что аллергии подобного рода произрастают на почве глубинной боязни парадоксов и (метафорического) взрыва Вселенной, вроде той паники, которую выказал продавец, когда я грозился навести видеокамеру на экран телевизора. Контраст между тем, как я всегда смаковал подобные петли и как аллергично отшатываются от них те же Бертран Рассел, Б. Ф. Скиннер, тот профессор педагогики и продавец телевизоров, на всю жизнь преподал мне урок по теме «теории типов» – а именно, что в этом мире действительно есть только «два типа» людей.

В середине 1970-х, во время первых экспериментов с нашей новой семейной видеокамерой я выяснил, что петля обратной видеосвязи крайне разнообразна. Несколько месяцев спустя я оценил это явление значительно больше, когда решил детально исследовать его в качестве визуального материала для книги «Гёдель, Эшер, Бах». Я договорился с телестудией Стэнфордского университета и по приезде туда обнаружил, что очень доброжелательный парень уже настроил телевизор и закрепил камеру на штативе, чтобы я мог с ними поиграться. Наводить камеру на экран, менять приближение, наклонять камеру, менять угол, регулировать яркость и контрастность и все такое прочее теперь было проще простого. Парень сказал мне, что я могу возиться с этой системой столько, сколько захочу, так что тем вечером я провел несколько часов, бороздя океан «запретных» возможностей, которые открывала видеопетля. Как любой любопытный турист, во время этой экзотической поездки я сделал дюжины фотографий (обычных черно-белых снимков), а затем двенадцать самых лучших отобрал для диалогов в ГЭБ.

С моего первого приключения в дебрях обратной видеосвязи прошло три десятилетия, и технологии слегка шагнули вперед, так что для новой книги я решил провернуть его еще раз. На этот раз меня поощрял и поддерживал Билл Фрухт, который за (или несмотря на) дюжину лет работы моим редактором в Basic Books стал мне хорошим другом и прилетел из Нью-Йорка исключительно для этой цели. В бывшей детской комнате мы вдвоем с Биллом провели много прекрасных часов, бороздя все те же моря, но уже на судне поновее, и под конец у нас набралось несколько сотен цветных снимков, в которых наше путешествие было прекрасно запечатлено. Не считая картинки на обложке, шестнадцать моих любимых кадров, отображающих достаточно широкий спектр, вы можете найти на цветной вклейке.

Хотя оба видеопутешествия получились яркими и насыщенными, в этой главе я решил составить «дневник» более раннего из них, предпринятого в Стэнфорде давным-давно, поскольку именно тогда я впервые погрузился в изучение этого явления и постепенно знакомился с ним. Так что в истории, рассказанной ниже, задействованы другой телевизор, другая камера и в целом более древние технологии, чем при создании цветной вклейки этой книги. И все же вы увидите, что старый дневник во многом актуален и для недавнего путешествия, хотя есть и несколько небольших различий, которые я упомяну, когда доберусь до них.

На правой стороне телевизора, который мне выделили, обнаружилась блестящая металлическая полоска, и наличие этого случайного объекта оказало неожиданно благоприятный эффект: многочисленные слои экранов-в-экране стали легко различимы. Первым делом я тогда обнаружил, что есть некий критический угол, который определяет, будет последовательность вложенных экранов бесконечной или конечной. Если я направлял камеру на металлическую полоску, а не на центр экрана, я получал что-то вроде снимка правой стены длинного коридора, в котором было изображено несколько равномерно отстоящих друг от друга «дверных проемов» (которые на деле были изображениями той самой полоски), удалявшихся от того места, где я «стоял». Но я не мог заглянуть в самый конец этого «коридора». Поэтому я назвал то, что в этом случае показывал экран, усеченным коридором.