В 1946 году на Ставрополье была сильная засуха, все зерновые «горели» прямо на корню. Но некоторые можно было ещё спасти, но для этого нужен дождь, а его не было. На метеосводку надежда плохая, тем более что у нас и метеосводок-то ни каких не было, просто смотрели на небо и определяли, будет дождь или нет. Старухи смотрят, что от начальства никакой надежды, попросили у председателя колхоза телегу и поехали в Бурукшун за батюшкой. Мол, пусть он Бога позовёт, и тот нам выделит необходимое количество дождя. Поехали с утра, чтобы до обеда управиться. Возвращаются без батюшки, он не отказал, но и не поехал, сославшись на занятость. Люди повозмущались поведением батюшки, и пошли работать в поле. Через день снова поехали за батюшкой. Зная об этом, на колхозном дворе собралась толпа народу, и мы, хлопцы хутора, тоже там были, а как же без нас. Люди ходят по колхозному двору волнуются, обсуждают действия батюшки.
Надо срочно батюшку, что же это, он не едет, что ему трудно пройтись по полям, ведь он же знает, что все посевы могут сгореть. Сегодня у колхозников была надежда, что батюшка приедет, и походит с иконами по полям и наконец, то пойдёт долгожданный дождь. Но, и на этот раз батюшка не приехал, снова сославшись на неотложные дела. Теперь уже священнику досталось от колхозников по полной программе. Это что же такое, возмущались колхозницы, урожай на корню горит, а у него, видите ли, неотложные дела. Что это у него за такие дела, которые важнее урожая, что его Бог на небо на совещание вызвал, что ли? Всё, говорят возмущённые бабы, больше не поедем, всё равно уже нечего спасать, всё уже сгорело. Последние три дня так пекло, что всё окончательно сгорело. Уже на поля пустили скотину пастись, может что-то хоть им достанется.
Постепенно люди и забыли, что ездили за батюшкой. И вдруг, примерно через неделю, после последней поездки, к зданию бригады, подъехали две брички, полные каких-то старух, а во главе их сидел Бурукшунский поп. В бричке также находились иконы, всякие знамена и прочая атрибуция. Приехавшие быстренько, на сколько это могут старые люди, спешились, разобрали привезённую атрибуцию, построились, и, не дожидаясь местных бабушек, пошли по хутору, мерным шагом, напевая молитвы. По пути к ним начали присоединяться все новые и новые члены процессии.
Ребятишки сбежались со всего хутора, как же, такое событие, сам батюшка приехал к нам в хутор, такого у нас ещё не бывало. Но главное не это, а то, что как только, приехавшая делегация двинулась с молитвами, стали появляться тучи, и начал накрапывать дождь. В движущейся толпе заговорили: «Вот что значит батюшка, как только он начал читать молитву, сразу пошёл дождь, вот оно Божье слово, Всевышний всё видит и слышит». Дошли до полевого стана, ну того в котором мы кобылу с жеребёнком нашли, дождь усилился, и бабки со своей ношей, поспешили под навес. Все такие весёлые, мол, свершилось, не зря приехали. Одна приехавшая бабка, нашей бабке говорит: «Вот вам и дождь батюшка привёз, а вы сумливались». Я слушаю эту бабку, смотрю на небо, и вижу что туч-то практически уже нет, они как-то быстро рассеялись, ну что же это за дождь. В такую пору нам нужен настоящий дождь, чтобы он зарядил недели на две, а это смех, а не дождь. Вот такие мысли у меня были в то время. Батюшка решив, что его миссия выполнена, пошёл со своей свитой обратно, но направились они не к правлению колхоза, а по другой улице и начали собирать подаяние.
На своих бричках они проехали всю улицу до конца, затем завернули на нашу улицу со стороны степи и поехали вдоль домов, останавливаясь и собирая подношения. Притом, вокруг бричек, куда подносили подаяние, царило веселье, бабки-чернавки постоянно двигались, улыбались и хуторянам, кто им приносил всякую еду, говорили: «Не поборами занимаемся, а заработали, наш батюшка вам дождь у Господа выпросил». Затем брички подъехали к правлению колхоза, и там поп стоял у брички и собирал подать от местных богомолок. Собрал всё что принесли, перекрестив всех, сел на бричку и уехал. Главное, поборов набрал столько, что в бричках не было места для бабушек богомолок, и они пешком отправились за бричками.
