А вот ещё поведение нашей русачки. Класс пишет диктант, я, разумеется, тоже. Кажется, что учительница диктует медленно, но это для Сони Сомченко, нашей отличницы, медленно, а для меня быстро и даже очень. Ведь всё моё существо так и норовит написать так, как я умею, как у нас в хуторе говорят. Вот я и пишу, вместо что — шо, вместо что-бы — шо бы, делать — робыть, ну и так далее. Разумеется, после проверки моего диктанта, я, в лучшем случае, получаю два, а обычно за диктант я получал единицу. Я просто не знал, как дальше быть, решил бросить школу и уехать снова в хутор. Об этом сказал брату, но он не одобрил мою задумку, сказал: «Нет братка, бежать от трудностей это не дело, надо их преодолевать, так что терпи и учись, учись и терпи». И я терпел и учился. Но надо отметить, эта ведьма была не простая ведьма, а хитрая, а иногда была и доброй ведьмой по отношению ко мне. За учебную четверть я никогда в журнале не имел двойки, всегда была тройка. Я не знаю, какая была система подсчёта баллов, но на контрольном диктанте, учительница рядом со мной за парту, подсаживала, как вы думаете, кого? Правильно, Соню Сомченко, возможно со специальной инструкцией, помочь мне. Соня, эта маленькая девочка, на вид ей было лет девять, писала так быстро, что написав, сидела и смотрела, как я долго мучаюсь. Как только я дописал последнее слово диктанта, Соня, буквально смахивала в свою сторону мою тетрадь, и начинала исправлять ошибки. Я смотрел на неё, и удивлялся, как быстро она это делает. На перемене я, ужасно стесняясь, спросил её: «Соня, как ты научилась так грамотно писать?» Она мне ответила: «Специально я этому и не училась, я просто очень много прочитала книг, ведь я читаю с четырёх лет, а ты, сколько прочитал книг?» Я ей ничего не ответил, потому что, мне было стыдно, к тому времени я не прочитал ни одной книги. На следующем уроке русского языка, учительница начала объявлять оценки за диктант. Я сидел спокойно, ничего хорошего от этого диктанта не ждал, думал, ну может, с помощью Сони, тройку получу, но не больше. И тут русачка называет мою фамилию, я встал, так положено, жду, что она скажет. И вдруг слышу её слова: «А вот сегодня ученик Чухлеб молодец, он написал на пять». Я был и удивлён и смущён, не знал как себя вести, зная, что это не моя заслуга, а Сони. А Соня, в это время смотрела на меня и улыбалась. Вот так у меня было с русским языком.
Так было в пятом классе, в шестом лучше, но не очень. Кроме трудностей с учёбой у меня были бытовые трудности и чисто психологические. А именно. Школа от моего места проживания была далеко, километра полтора, так что прогулка была хорошая. Одежда у меня была самая обыкновенная. Обут я был в ботинки, которые мне купил брат, верхняя одежда фуфайка, а на голове, летом кепка, а зимой шапка кубанка. Вы, наверное, знаете, что она собой представляет, если не знаете, то посмотрите фильм «Кубанские казаки», в нём практически все парни ходят в кубанках. Так-то он головной убор красивый и мне нравился, но он, сделан не для зимы, или для зимы, но тёплой. Кубанка сделана так, что уши не закрывает и зимой в ней холодно, приходилось применять всякие ухищрения, чтобы, не обморозить уши. Доходило до того, что Дуся, жена брата, покрывала мою голову своим платком, а сверху одевала кубанку. И в таком наряде я шёл по селу до школы, а у школы снимал платок и прятал его в карман фуфайки, стыдно же в платке показаться перед учениками.
Но всё это полбеды, главная же беда была в том, что никак не мог забыть свой родной хутор. Я так по нему тосковал, что по вечерам, на закате солнца, садился в торце дома на лавочку, смотрел в сторону, где находится хутор и плакал. Дело в том, что тогда не было никакого транспортного сообщения между районным селом Ипатово и нашим хутором. Люди, по необходимости, добирались в район, кто как мог, как говорится, на перекладных, вот поэтому и я не мог на выходные поехать домой. Увезли меня из дома, сразу на полгода. Для мальчишки, который первый раз выехал из хутора, это было очень тяжело.
