Наконец-то, наступили зимние каникулы. Брат договорился с машиной и отвёз меня на каникулы в хутор. Дома мне очень обрадовались, все по мне соскучились, я по ним тоже. Был накрыт стол, мама напекла всяких кулебяк, мы их ели и запивали чаем с сахаром, сахар привёз брат Андрей. К сожалению, каникулы быстро закончились, и пришлось возвращаться в Ипатово в школу. Вот как я добирался в Ипатово, об этом можно написать отдельный рассказ, но я вам передам его вкратце. Все сразу пошло не так, как намечал мой брат Андрей. Он договорился с шофёром, Борисом Глотовым, что тот возьмёт меня в кабину, но, кода машина подошла к нашему двору, в кабине кроме Бориса сидел ещё один человек, в полушубке. Значит, для меня в кабине места не было. Мой брат Андрей подумал тоже самое. Такой поступок Глотова брату очень не понравился. Это было похоже на подлость. Сначала пообещал повезти меня в Ипатово в кабине, а потом посадил этого мужика в полушубке. Я был не против того чтобы, поехать и в кузове, как говорится не барин, но, на дворе зима, да ещё и мороз, градусов пятнадцать, а я одет в фуфаечку, а на голове моя кубанка, которая уши не закрывает. Ехать будет холодно и не ехать нельзя, завтра начинаются занятия в школе и опаздывать никак нельзя.
Андрей, понимая обстановку, говорит мне: «Ладно, братка, полезай в кузов, а я тебе сейчас принесу тулуп, в нём ты не замёрзнешь». Андрей вынес тулуп и говорит: «Возьми, Сеня, тулуп, замотайся в него и до села Ипатово ты не замёрзнешь, туда дорога хорошая, доедете быстро». И, действительно, думаю, что для машины пятьдесят километров, пустяк. Но всё оказалось совсем не так, как мы с братом думали. Оказывается, Борис вёз того дядьку не в Ипатово, а в Джалгу, куда дорогу никто никогда не чистил. Снег лежал хоть и не глубокий, но все же для машины препятствие, она шла медленно постоянно буксовала, скользила то в одну сторону, то в другую. Для меня всё это кончилось плачевно. В один момент, машина остановилась, из кабины вышел шофёр, повозился у радиатора, затем подходит к кузову и говорит мне: «Сеня, давай тулуп радиатор закрыть, а то вода замёрзнет». Я замотался в тулуп плотнее, и говорю: «Если я отдам тулуп, то тогда я замёрзну, а это что, будет лучше?» — «Да не успеешь ты замёрзнуть, мы доедим быстро». Я, упёрся и говорю: «Все-равно не дам, я могу простыть» — «Ах, ты цуцик, разозлился Борис, я тебе дам как спорить со старшими, ему делаешь лучше, а он, не дам. Вот оно, какое молодое поколение растёт». С этими словами он, залез в кузов, вытряхнул меня из тулупа, затем, спрыгнул с кузова, укутал радиатор машины моим тулупом, и мы поехали. Ехали мы очень долго, в крайнем случае, мне так показалось. Я успел окончательно замёрзнуть, у меня стучали друг об друга не только зубы, но и кости. Лежу на дне кузова у кабины и думаю, хотя бы быстрее доехали, а то ещё десять минут и я замёрзну. Я, уже на ходу хотел, спрыгнуть с кузова и до Джалги идти пешком, но в этот момент машина повернула вправо, и остановилась.
Я, поднялся и увидел, что мы остановились возле хаты. Таких хат по дороге в Ипатово построено несколько, летом они используются как полевые станы, а зимой как промежуточные станции. Борис вылез из кабины и говорит: «Слезай, пойдём греться». Я с трудом сполз с кузова, и мы втроём пошли в хату. Там было жарко, несколько мужиков сидели за столом, что-то ели и пили горячий чай. Я стою у порога и дрожу от холода, всем жарко, а мне холодно. Борис оглянулся на меня, увидел, что я дрожу, решительно направился к печке, в которой жарко горел огонь. Мне так хотелось на эту печку, но там лежала борзая собака. Борис решительным движением руки смахнул собаку на пол, а мне говори: «Залезай и грейся, никого сюда ни пускай, а я сейчас вернусь». Я уселся, прижался спиной к камню, чувствую, что спине уже припекает, а ноги в сапогах, как были застывшие, так такими остались. Думаю, надо снять сапоги и с ногами забраться на печь, так я скорее согреюсь. Бориса не было довольно долго, от нечего делать я стал рассматривать людей, которые находились в хате.
