Из увиденного народа, я понял, что главной тут была женщина, которая варила еду и раздавала её, а остальные, поев, уходили. Тот мужик, который с нами ехал, сидел на лавке и никуда не уходил, всё время разговаривал с поварихой, как со своей хорошей знакомой. Наконец-то пришёл Борис и принёс с собой тулуп, подошёл ко мне, укрыл им меня и говорит: «Не вылезай из тулупа, пока не вспотеешь, как согреешься, будем обедать». Когда я согрелся, снял с себя тулуп, расстегнул фуфайку, сижу раскрасневшийся, Борис увидел и спрашивает: «Ну что согрелся? — я кивнул головой, — тогда иди за стол будем обедать». Нам подали горячий борщ, затем такую же горячую кашу, от съеденного я ещё больше разогрелся и меня потянуло в сон. Я прислонился к стенке и уже задремал. Вдруг слышу голос Бориса: «Давай, просыпайся надо ехать дальше, бери свой тулуп и поедем». Ну, хорошо, думаю, хоть тулуп со мной будет, в нём-то я не замёрзну. Когда подошли к машине, Борис берёт у меня тулуп и забрасывает в кузов, а мне говорит: «Садись в кабину». Теперь-то я ехал как большой начальник в кабине, вертел головой туда-сюда, всё хотелось посмотреть. Приехали довольно быстро. Борис остановил машину у нашего дома, я сказал: «Спасибо» и ушёл домой. Ночевал я один, Андрей с женой остались в хуторе, утром сварил кашу, поел и пошёл в школу. Так началась мое второе полугодие в пятом классе в Ипатовской школе № Е На другой день, когда Андрей с Дусей вернулись из хутора, а рассказал брату о том, как меня вёз Елотов. Андрей меня выслушал и сказал: «Ладно, я с ним поговорю, он мне много что должен, раз так, то пусть всё сразу возвращает».
На этом тема как бы была закрыта, но я всё же об этом хочу сказать вот что. Казалось бы, что всё кончилось благополучно и говорить не о чем, но ведь всё могло кончится гораздо хуже, или моим сильным простудным заболеванием, а возможно и моей смертью. Но, несмотря на это, взрослый мужчина, тепло одетый, сел в кабину, а мальчишку, полураздетого отправили в кузов. Выходит, мужики, которые ехали в кабине не имели ни стыда, ни совести. Хуторские мужики так бы никогда не поступили, они бы с себя сняли теплую одежду и укрыли хлопчика. А с этих что возьмёшь? Глотов вообще не хуторской, да и по характеру он был хамоват, а этот, другой, хоть и родился в хуторе, но взрослым в нем не жил и поэтому хуторской порядочностью не обладает. Позже, когда мы с Андреем приехали в хутор на мои весенние каникулы, то в хате у родителей эта тема вновь сплыла на поверхность, по той причине, что мама меня спросила, как я тогда доехал до села Ипатово.
Я вкратце рассказал, в основном упирая на то, что сильно замёрз. Выслушав мой рассказ, родители смотрят на Андрея, как бы спрашивая у него, это что за варварство такое? Андрей понял, что надо отвечать и говорит: «Да я разговаривал с ним на эту тему и высказал ему своё негодование». Больше брат ничего говорить не стал, но надо знать нашу маму, она ему снова задаёт вопрос: «А хто тоди ехал в кабине?» — «Та мужик из Джалги», — ответил Андрей. — «А почему он его в кабину посадил, что не мог в кузове проехать?» — «Та он партейный, а им в кузове ездить негоже». — «Господи, до чего дошли эти партейцы, детей в кузове морозят». Затем она немного помолчала и чтобы на эту тему закончить разговор сказала: «Ну ладно, хорошо, что ладно кончилось, а ты, Андрей, больше не связывайся с этими партейцами и без них проживём». Брат, наверное, подумал, что в хуторе без них прожить-то можно, а как без них проживёшь в Ипатово, там почти все руководители члены партии. Как бы то ни было, эта тема была закрыта и больше к ней не возвращались. После каникул я снова в Ипатово пошёл в школу. Как я уже писал, по школьным предметам у меня были разные оценки. По учебным предметам чередовались с двойки на тройку, по другим с тройки на четвёрку, а вот по географии у меня были, в основном, пятёрки, за редким исключением, четвёрки. Вот я вам и хочу рассказать об этом предмете.
