Из этого следует, надо урезать расходы своего личного бюджета. Назревает вопрос, а что урезать, хлеб не урежешь, письменные принадлежности тоже, остаются только сигареты. Тем более что, от куренья сигарет меня давно отговаривали Алексей Близнюк и Виктор Чалый. Они говорили мне: «Сеня, брось курить, ты же травишь свой организм, посмотри на нас, мы вот не курим и никогда утром не кашляем, а вы как проснётесь, то кашляете, как старики, и чтобы погасить кашель снова хватаетесь за сигарету, ну скажи, что в этом хорошего?» Да, правильно они говорят, надо кончать с этим пагубным занятием. Сказал и с этого дня не стал курить. Правда, отказ от сигарет мне дался нелегко, хоть я и курил восемь месяцев, но уже втянулся и поэтому мучился долго, но всё же бросил курить окончательно и бесповоротно. После этого денег на хлеб мне хватало на дольше, но все равно, 4–5 дней приходилось жить на одной похлёбке. В эти дни, чтобы как-то заглушить голод, мы с Витей Бартеньевым ходили в булочную, которая находилась рядом. Если были деньги, то покупали по булочке, шли домой и наслаждались вкуснятиной, тогда спать ложиться было легче. Если же денег не было, то мы приходили в булочную, становились в уголке, чтобы никому не мешать, и стояли, смотрели, как работают продавщицы, но главное, мы наслаждались запахом хлеба.
В булочной работали три продавщицы, одна женщина в возрасте, а две молодые девчонки. Они с интересом на нас поглядывали и что-то между собой говорили и смеялись, возможно, над нами. Они прекрасно знали, зачем мы приходили к ним в булочную, ведь если честно, то это было слабо выраженное попрошайничество. Мы, разумеется, ничего не просили, но работники булочной знали, зачем мы приходим. Среди всех продавцов к нам более лояльно относилась девушка продавец, по имени Таня. Как только мы заходили в булочную, а приходили мы туда вечером, когда покупателей было мало, она нас встречала улыбкой, затем подходила к нам и давала по булочке, желала нам здоровья и снова уходила за прилавок. Прошло очень много лет, но Таню я помню до сих пор, помню её внешность, волосы и особенно лицо с симпатичными ямочками на щеках. Спасибо ей большое за то, что она помогала нам выжить. Другие продавцы или нас не замечали, или относились враждебно.
В такие дни мы уходили из булочной «не солоно хлебавши», голодные и злые. Как-то вот так же возвращаемся в дурном настроении, ругаем продавцов булочной, поваров в нашей столовой, которые воруют наши продукты и на них, разъелись как свиньи, а о нас курсантах совершенно не думают. Вот то, что я сейчас написал это правда. Я даже сейчас помню двух поварих, которые после работы выходили из столовой с тяжёлыми хозяйственными кирзовыми сумками. Внешне они были похожи друг на друга, как две капли воды, только одной было лет сорок, а другой немного за двадцать. Наверное, они были дочь и мать. Обе невысокого роста, белобрысые, разъевшиеся до не вероятных размеров, морды толстые, глазки маленькие, у обеих висят вторые подбородки, носы пятачки, ну ни дать, ни взять, свиньи. Вот они шли с сумками, перегнувшись под их тяжестью. Вы представляете, сколько они за один раз уносили продуктов, которые были предназначены для нас, полуголодных ребят. Мы всё это видели, но сделать ничего не могли. И тут у меня созрела идея, и я ею решил поделиться с Бартеневым. Говорю ему: «Витя, слушай, а что если сказать, нашему комсомольскому вожаку, Алексею Близнюку пусть он сходит к директору школы и поговорит с ним на эту тему. Ведь все ребята голодают, и поэтому они нас поддержат». Виктор согласился со мной.
