Я начал отвечать на вопросы преподавателя, так как домашнее задание я хоть и учил, но ничего не понял: «Так, Ганна (Анна) Исаевна, вы бы так и спрсылы, цэ то я знаю. В правлении СЭСЭСЭРИ устроено будь здоров. Главный там, понятное дило, Сталин, вин всэ правление крипко дэржэ в руках. Дисциплина там така, шо мышь ны проскользнэ, вот такая дисциплина». Я сжал кулак и поднял на уровне плеча. А затем добавил, так что в правлении нашей страны всё в порядке. Ну, кто против Сталина и порядка в его аппарате будет возражать, понятное дело никто. Преподаватель не удовлетворилась моими ответами и начала задавать вопросы по теме: «Скажите, Чухлебов, а какую должность в стране занимает товарищ Сталин?» — «Ганна Исаевна, ну вы и спросэтэ, ну зачим ёму должность шо ёму зарплаты ны хвата чи шо». Сначала моих ответов класс просто хихикал, но когда я сказал про зарплату Сталина, все просто заржали. Но Анна Исаевна по-видимому поняла, что со Сталиным мы можем доиграться, и перешла на другую тему, и задаёт мне такой вопрос: «Скажите, а кто в нашей стране управляет экономикой?» Что такое экономика я читал в учебнике, но толком ничего и не понял и решил переспросить у Анны Исаевной, что это такое и возможно потом я отвечу на этот вопрос: «Ганна Исаевна, а шо цэ такэ экономика? Я такэ слово чув но, ны поняв». Сомова заулыбалась, а потом говорит: «Экономика — это всё производство нашей страны, заводы фабрики, банки колхозы совхозы и прочие производства. Теперь поняли?» Как только Анна Исаевна дошла до колхозов и совхозов, тут я сразу сообразил, что мне надо отвечать, ведь колхоз я хорошо знаю и это мой конёк, всё, его надо оседлать. «А такый орган, е и будэ называться правление, ну там всякие бригадиры, звеньевые и прочие члены правления». После моих слов бригадиры и звеньевые, в классе начался такой смех, как будто в аудитории проходит не урок политзанятий, а какой-нибудь юмористический концерт. Надо учесть, что большая часть учащихся знает, как устроен государственный орган управления, то есть, это министерства и министры СССР, и поэтому учащимся было смешно, когда я их назвал бригадирами и звеньевыми. Мне показалось, что я на все вопросы ответил и хотел уже сеть, но Анна Исаевна не дала мне это сделать. В шутливой форме она мене сказала: «Чухлебов, а вы, почему садитесь, нет, мы вас ещё хотим послушать. И дальше продолжила, — Скажите, Чухлебов, а вы слышали такие слова, как министры, министерства, или для вас это ново?» Анна Исаевна стоит возле окна, а я сидел за столом в последнем раду как раз возле того окна где стояла учительница. Это буквально в шаге от меня, мы с ней были за спиной всей аудитории. В классе наступила тишина, все курсанты повернули головы в нашу сторону и с нетерпением ждут чего-то особенного. Я понял, что надо уже отвечать, дальше тянуть время просто неудобно, все равно она от меня не отстанет и сказал: «Чув, Ганна Исаевна, шо чув, то чув брыхать ни буду. Они мабуть е, но цэ ны у нас, цэ дэ то там за бугром чи в Америке, чи у немцев». Тут я спохватился, что наша армия, немцев же завоевала, и решил исправить свою оплошность и говорю: «Ганна Исаевна, нимцив туда ны нада, туда прышлы наши солдаты там такого наломалы шо дай Боже. Вот так, Ганна Исаевна. Сказать, что в это время аудитория хохотала, значит ничего не сказать, они просто ржали, ладошками стучали по столам, а девчонки даже визжали. Анна Исаевна, отвернулась к окну и тоже, прикрыв рот обеими руками смеялась. Я не знаю, что со мной случилось, но я переступил через скамейку вплотную подошёл к учительнице, к её лицу слегка наклонился, так как я был выше неё примерно на голову, и негромко на почти чистом русском языке спросил у неё: «Анна Исаевна, я своим ответом Вас не обидел?» Она повернула ко мне своё лицо, и снизу верх смотрит на меня своими васильковыми искрящимися глазами, а они излучают такой благородный свет, что на них смотришь, и ещё смотреть хочется. Затем она сказала: «Да нет, Чухлебов, всё как раз наоборот, вы своим ответом меня обрадовали». Сказала и замолчала, затем опустила глаза и говорит мне: «Садитесь на своё место, а то неудобно». Потом она прошла на своё место к столу, села на стул, придвинула к себе журнал оценок и как бы информируя аудиторию, говорит: «Так, Чухлебов, я думаю, Вы своим ответом тройку заработали, значит, поставим Вам в журнал три». Тут весь класс взорвался, все дружно кричат: «Как три он точно заработал пять, ему должна быть оценка пять». Учительница на всех смотрит и затем говорит: «Ну, хорошо, пусть будет так, как вы сказали, хотя оценку Чухлебову поставим четыре, так как у него были некоторые неточности в ответе». Учащиеся хотели ещё пошуметь, но прозвучал звонок об окончании урока, все дружно похватали свои портфели, сумки и на выход.
