В считанные секунды мы уже были в танке. Последовала команда регулировщика «Вперёд». Сначала пошли машины первого и второго батальонов, за ними тронулся мой танк. Танки впереди меня идут медленно, дистанция между ними небольшая, и я понимаю, что при таком движении у моего танка не будет скорости для оперативного манёвра, я даю команду механику «Стоп». Танк остановился, я решил переждать, когда впереди идущие машины мне освободят дорогу. Стоим, люки закрыты, двигатель машины работает, со стороны, это кажется ненормально, танк должен двигаться на полигон, а он стоит. Разумеется, в рядах моих командиров началась лёгкая паника, там, на смотровой вышке командующий дивизией, а у Чухлебова опять какие-то заморочки. Вижу в прибор наблюдения нашего командира взвода старшего лейтенанта Акимушкина, он стоит и машет руками, как бы приглашает меня двигаться, но двигаться танку было ещё рано. Я понимаю и волнение командира взвода, да и командир роты там стоит как на горящих углях, но сейчас я выполняю команду командира батальона, и поэтому ротное начальство, говоря спортивным языком, как бы вне игры. И вот по моему расчёту настал момент, что пора двигаться, я буквально заорал по внутренней связи: «Механик, вперёд!!! Давай скорость и ещё раз скорость». Танк, эта сорока тонная махина качнулась и с места, резко стала набирать скорость. Я всем телом ощущаю, как наш танк набирает скорость. Когда наш танк выскочил из парковой зоны, не доезжая до исходной позиции, я дал команду механику «Поворот налево, к целям». И правильно, на мой взгляд, я сделал, зачем нам исходная позиция, ведь мы не на параде, по легенде мы находимся в боевой обстановке и чем быстрее мы поразим цель, тем лучше будет для нас. Как только танк сделал первые несколько движений влево, я по внутренней связи спрашиваю у наводчика: «Вавилов, цель видишь?» — «Цель вижу», — отвечает наводчик. Конечно, цель он видел пока не по фронту, потому что механик машину ещё не выровнял прямо на цель, но это наводчику не мешает стрелять. Дальше мои команды и ответы экипажа.
Я: «Заряжающий, бронебойный снаряд». Заряжающий: «Готово». Я: «Наводчику, огонь!» Последовал выстрел, я смотрю в триплекс и вижу, что цель поражена. В эту же секунду из казённика нашей пушки, вместе с дымом вылетает гильза от снаряда, и со звоном ударяется о противоположную стенку башни и падает на пол. Появился первый дым в башне танка, два вытяжных вентилятора работают и частично удаляют дым. Но членам экипажа некогда обращать на дым внимание, а тем более на гильзу, нам надо делать своё дело, тем более что дышится ещё легко, а когда станет невмоготу, на этот случай есть противогазы, так что всё предусмотрено. Наводчик мне докладывает: «Цель поражена». Затем я даю команду заряжающему бойцу: «Осколочный снаряд» и тут же слышу ответ: «Готово». Слышу голос наводчика: «Цель вижу». Даю команду: «Огонь!» Выстрел и другая цель поражена. С третьей целью получилось вообще интересно, когда в пулемётное гнездо попал снаряд, оно подлетело метра на полтора вверх, а затем вообще, куда-то исчезло, получилось очень эффектно. А механик исправно делал своё дело, и когда наводчик делал второй выстрел, он машину уже выровнял прямо на цель, одним словом делал всё так, как и было задумано. После поражения последней цели, я даю механик команду: «Разворот через левый борт на 180 градусов, и в парковочную зону и больше газа, скорость и ещё раз скорость. Сразу же даю команду наводчику: «Через правый борт, пушку в походное положение». Вообще-то всё это, члены экипажа знали и без моей команды, но в танке, контакт командира с экипажем необходим. Всё сделано быстро, чётко, мы на максимальной скорости несемся к исходному положению, там, на скорости танк поворачивает в парковую зону, и нас уже на полигоне нет, как будто и не было. Машина остановилась на то место где мы, и раньше стояли. Танк немного постоял, затем весь экипаж вылез из башни на броню.
