Старшина открывает дверь каптёрки, заходим туда, Соснин сразу ныряет под нижнюю полку стеллажа и достаёт чемоданы, сначала Зенцова, а затем и мой. Я сразу понял, что это дело рук Соснина, вспылил и закричал на него: «Тебе мало попало за часы, которые ты украл у своего же товарища, так ты и мои вещи решил украсть?!» и замахнулся, чтобы влепить ему. Но тут последовала команда «Прекратить!», и я остановился. Следователь сказал: «Старший сержант Чухлебов, самосуд здесь не уместен, Соснин своё получит по закону. А теперь проверьте свои вещи, всё ли на месте». У меня и у Зенцова всё оказалось на месте, хоть там ценных вещей и не было, но всё, что у меня было в чемодане, оно было дорого для меня. После проверки вещей в чемодане следователь спросил меня: «А что это за история с часами?» Я ему вкратце рассказал. Затем он спросил меня: «А кто может это подтвердить?» Я ему говорю: «Да любой из роты, историю с часами знают все, за исключением тех, кто прибыл в этом году. Вот и Зенцов знает и может подтвердить мои слова» — «Тогда, — говорит следователь, — следуйте в штаб полка, и подробно напишите о случае с часами, а я с ними, и указал на старшину и Соснина, пойдем на гауптвахту». Мы пошли в разные стороны, а старшина мне вдогонку кричит: «Чухлебов, ты там ротой займись, а то видишь, как всё вышло, когда вернусь, не знаю». А дальше вышло так, что больше я ни старшину, ни Соснина не видел, позже от Юры узнал, что Соснину военный трибунал дал четыре года штрафбата, а со старшиной прервали договорные отношения и отправили его домой. Вот так закончилась эта история, а я снова на какое-то время стал старшиной, но ненадолго, вскоре меня сменил другой кандидат на старшинство из наших танкистов.
Скажу вам сразу, то, о чём я сейчас напишу, за достоверность не гарантирую, так как я сам не был участником этого события, да и с человеком, с которым это случилось, не разговаривал. Видел только много офицеров в нашем штабе, а затем рассказ Юры, моего земляка и писаря штаба полка. А началось это вот как. Прошло уже полмесяца, как вышел приказ по министерству, о нашей демобилизации, а приказа по полку всё нет и нет. Я решил сходить к земляку и выяснить в чём дело, он ведь должен быть в курсе. Захожу в коридор штаба полка, обычно там никого не бывает, только в конце коридора стоит часовой у знамени полка, как бы его охраняет. Но мне туда не надо, кабинет Юры находится прямо у входа в коридор, так что надобности шарахаться по коридору у меня не было.
На этот же раз обстановка в штабе совсем другая, в коридоре толпятся офицеры, человек десять. «Неужели что-то случилось?» — промелькнуло у меня в голове. «Ладно, — думаю. — зайду к Юре и всё узнаю». Захожу в кабинет Юры, поздоровался с ним, он мне ответил, не поднимая головы от бумаг, которые лежали у него на столе, и спросил: «Ты зачем пришёл?» Я начал ему объяснять суть моего прихода, но он меня не дослушал и сказал: «Иди к себе в казарму, я вечером к тебе зайду».
Он частенько ко мне заходил, так как жил в офицерском домике, где живут штабисты, и это ему было по пути. Действительно вечером зашёл и вот что он мне рассказал. Сержант Бардин из первого батальона уехал в краткосрочный отпуск и назад вовремя не вернулся. Прошло три дня, а его всё нет, тогда штаб полка о ЧП сообщил в штаб дивизии, а те по инстанции в министерство обороны, и закрутилось колесо розыска пропавшего солдата. Военные поехали к матери солдата, чтобы узнать, когда он уехал из дома и как. Мать его, они конечно, тоже всполошили, но выяснили, что перед отъездом, он с чемоданчиком пошёл последний раз взглянуть на речку Волгу и всё.
Решили искать дальше по его пути следования, проследовали до города Бреста, до таможенного контроля, где он должен пересекать границу. Но как выяснили военные сыщики, сержант Бардин границы не пересекал. Что делать, проверили все его пути движения, и никаких следов сержанта Бардина нет, как в воду канул. «Стоп, в воду канул», — сказал один из сыщиков. Ну, точно, решили сыщики, последнее место его пребывания было на берегу реки Волга, а дальше следы теряются, значит отсюда вывод. Сержант пошёл взглянуть на Волгу, но затем, наверное, решил искупаться в ней и… УТОНУЛ. Но мало ли что, и, на всякий случай, поиски продолжали. Пока ездили, искали, прошло ещё две недели, но солдата так и не нашли, поэтому, решили что он утонул и из списка состава армии его исключили, и об этой истории забыли, как говорится на нет и суда нет. Но он возьми и вчера ночью, на шестнадцатые сутки его пропажи, объявился в своей части, пришёл в казарму и лёг на свою кровать, чтобы отдохнуть с дороги.
