Когда он закончил ремонт моих сапогов, я их обул, Тимоха говорит мне: «А ну ка отдай мне честь». Я ему бодро, в шутливой форме отвечаю: «Слушаюсь, товарищ Тимофей», отдал ему честь и прищёлкнул каблуками. И тут я неожиданно услышал новый звук моих каблуков, он был одновременно звонкий металлический и одновременно глухой, на слух был этакий щеголеватый. Такой звук каблуков мне очень понравился. Потом я щёлкал каблуками, где надо и где не надо. За это в роте мои друзья называли меня «щёголь». А Тимоше за это я принёс пачку чая, рассчитался с ним за набойки, так что тут всё в порядке. Как-то вскоре после того, как мне набили новые «блатные» набойки, к нам в казарму зашёл мой командир взвода, старший лейтенант Акимушкин с женой. Я с ней лично знаком не был, но видел их вместе на спартакиаде полка, они сидели рядом и я понял, что это его жена. Но это было тогда, а сейчас я, как положено доложил об обстановке в роте, затем поздоровался с ними, при этом не забыл щёлкнуть каблуками. Как мне показалось, на жену моего командира, это произвело эффект. Пока взводный что-то говорил, я рассматривал его жену. Она была, как и старший лейтенант Акимушкин, невысокого роста, с рыжими волосами и очень симпатичным личиком, хотя оно было в веснушках, но это его не портило, а наоборот добавляло шарма. Женщина тоже смотрела на меня снизу вверх, слегка улыбалась, затем протянула мне маленькую руку, с нежной розовой кожей, я ей протянул свою широкую загорелую «лапу», она пожимает мою руку и говорит: «Ну, здравствуйте, старший сержант Чухлебов, много о Вас от мужа наслышана, да и сама видела Вас на спартакиаде, так что заочно я с Вами знакома и вот захотела познакомиться очно». Мне как-то стало неудобно от такого пристального женского внимания, хотелось быстрее закончить знакомство, но она не отпускает мою руку и мне приходится стоять, опустив голову. Хотя бы взводный помог, сказал бы что-нибудь, так нет, он стоит и сияет своей дурацкой улыбкой. Наконец, она увидела моё смущение и отпустила мою руку, и я облегчённо вздохнул, как будто я тащил, что-то тяжёлое, а вот теперь освободился от этой тяжести. Затем они ещё немного побыли и ушли. Я их проводил до угла казармы, на прощанье отдал им честь и не упустил момент щёлкнуть каблуками. Взводный мне тоже козырнул, а его жена сказала: «Я часто хожу мимо вашей казармы, поэтому иногда буду к Вам заходить». Я был смущён её намерением и не знал, что ответить и только пожал плечами.
