—
Вот так и у меня, всё обговорили, уже едем в поезде, но еду я с осадком на душе. Едем в поезде Вроцлав-Брест, дочка на нижней полке спит, Зоя тоже с ней рядом, а я, сижу и решаю задачу, думаю, как в Бресте унести три большие вещи двумя руками. Чемодан, сумка с продуктами и Аллиными вещами, и коляска, она хоть и складывается, но все равно, объёмная. Во Вроцлаве нас провожали и помогли занести вещи в вагон, а в Бресте помощников у нас не будет, так что придётся самому решать вопрос. Так ничего и не решил, думаю, утром разберёмся. Утром, в городе Бресте, начали собираться на выход, Зоя оделась, сумку взяла на одну руку, дочь в другую руку, я смотрю на неё и думаю, вот как быстро решился мой вопрос. До этого времени я с женщинами в дороге ещё не ездил, и поэтому не знал, что они так могут, ребёнок на одной руке, сумка на другой. Но как бы то ни было, я такому повороту дел, обрадовался.
Таможню прошли быстро, так как ничего запретного не везли, кроме 500 злотых, которые я, как и тот раз положи в «пистон» брюк. Но я польские деньги за иностранную валюту не считал и поэтому в декларацию их вносить не стал и таможеннику их не показывал. На поезде до Москвы добрались без происшествий, в нашем вагоне были пьяные, но вели они себя порядочно. Проходишь мимо такого «экземпляра» по коридору, а он стоит, качается и перед тобой извиняется, мол, бес попутал вот я и немного того. Такого человека и за нарушителя порядка можно не считать. Одним словам всё было в порядке.
В Москве заехали к Зоиной двоюродной сестре, Рае, ну к той к которой я заезжал, когда ехал через Москву в Сибирь, и которая замужем за Артамоновым Леонидом. Зою с дочкой, я оставил у них, а сам взял такси и поехал за билетами на самолёт до Кемерово. Приехали к Киевскому вокзалу, там была авиакасса, вышел из машины, сказал шофёру, чтобы он меня ждал, а сам пошёл покупать билеты. До входа в вокзал было метров тридцать, Я был одет в демисезонное светло-коричневое пальто, такой же костюм, шляпа и туфли такого же цвета, франт, да и только. Хоть и была ранняя весна, но в Москве было тепло, и поэтому в такой одежде я чувствовал себя комфортно.
У кассы была очередь за билетами, и поэтому мне пришлось минут двадцать ждать. Купив билеты, я иду к выходу и вижу у самих дверей, стоят два милиционера и «мой» таксист. Подхожу ближе, стою, за спиной таксиста, и слушаю, что он говорит милиционерам. Таксист, мужчина лет сорок, меня не видит, и рассказывает мои приметы работникам милиции. Вот что он говорил: «Знаете, такой молодой парень, лет двадцать пять, очень шикарно одет, пальто на нём демисезонное, светло-коричневого цвета и шляпа же такая, а туфли моднющие на каучуковой подошве, одни словом, франт, да и только. Я бы никогда не подумал, что он может уйти, не заплатив за проезд». Я выхожу за спины таксиста и говорю: «А я никуда и ни уходил, просто немного задержался возле кассы, так как там была очередь. И зря Вы, товарищ таксист, волнуетесь, имя своё я за любые деньги позорить не буду, тем более за те, которые я Вам должен. Если Вы считаете, что я Вам должен за простой, я заплачу, но не надо обо мне думать так плохо, тем более говорить. После моих слов, таксист загрустил, и, видать, чувствовал себя неловко. Даже милиционеры, стояли, опустив глаза, только когда мы собрались уходить, один из них, который был постарше, сказал таксисту: «Ты раньше времени горячку то не пори», сказал, и укоризненно покачал головой. На этом мы и ушли, обратно ехали молча, когда я рассчитывался, он сказал, что надо тридцать рублей, я ему дал сорок, сказал: «Это за то, что Вы ожидали меня». На этом мы с ним и расстались.
