Я, чтобы немного разрядить обстановку и ввести Михаила и Наташу в курс своих дел, говорю: «Понимаешь, Михаил, — он поднял голову, я продолжил, — у меня только наметилась перспектива роста по службе, а тут выходит надо всё бросать и ехать сюда, а что я здесь буду делать. В который раз всё придётся начинать снова, а я хоть еще и не старый, но уже и не мальчик». Михаил, снова помолчал, затем говорит: «Сеня, знаешь, что я тебе по этому поводу скажу и работу не надо оставлять, а тем более с семьёй разводиться. Мы сейчас поговорим с вашими родителями.
— Михаил говорит, а сам смотрит то на меня, то на Наташу, — и если они будут согласны, то мы с Наташей заберём их к себе в Джалгу. Это практически одно и тоже, что хутор Северный, что село Джалга, я думаю, это будет лучший вариант». Мы, с Наташей дружно с ним согласились. Вскоре, тато с мамой переехали жить в Джалгу к Михаилу и Наташе. Позже, я был у них в гостях и видел хозяйство Михаила, а теперь и Наташи. Если описать коротко, то это был двор богатого хозяина, дом большой из кирпича, все остальные постройки тоже из кирпича, а ещё, вся площадь двора выложена тоже кирпичом. Такое в тех местах редко увидишь, чтобы двор мостили кирпичом, а у него так было. Всем этим богатым хозяйством заведовала моя сестра Наташа. К сожалению, Михаил уже в то время болел сахарным диабетом, а с возрастом болезнь начала прогрессировать, и где-то в середине восьмидесятых Михаила Ливийского не стало. Морально, сестра была готова к этому, и все-равно потеря дорогого человека далась ей нелегко. Но, что делать, как говорят в таких случаях французы, «се-ля-ви», такова жизнь.
«Ну что же, — думала Наташа, — умер дорогой мне человек, конечно, очень жаль, но отчаиваться не надо, у меня есть сын, он уже взрослый и обо мне позаботится. Он женат и живёт в селе Ипатово». Она все заботы обратила на помощь сыну и его семье. А как же, когда она станет старой и работать уже не сможет, её дети и внуки будут заботиться о ней. Так думала и надеялась моя сестра, но на деле, получилось всё не так, а пока она этого не знала и продолжала выполнять заказы, поступающие от невестки из села Ипатово.
А заказы были такие: «Вы нам, мама, к субботе приготовьте гуся, общипите и выпотрошите, затем зажарьте в печи. Да ещё двух курочек также, а ещё напеките нам пирожков и всяких булочек. И так продолжалось не один день и не два, а годы. Их матери, уже под семьдесят, у неё уже и здоровья нет, и пальцы, от постоянной работы, перо гуся не могут выдернуть из гусиной кожи, а заказы всё идут и идут. А если, по причине болезни заказ не выполнен, сын с невесткой проявляют недовольство, и оправдания матери, что она уже стара, и здоровье её не то, во внимание не бралось.
Так продолжалось довольно долго. В один из дней, сын с невесткой заговорили о переезде матери к ним, на постоянное место жительство. «А что, — думала Наталья Кондратьевна, — я старею, с хозяйством мне уже не справиться, поеду к ним, там и дети помогут, да и внуки рядом будут, как что, так помогут». Надо принимать решение, но решение никак не принималось, что-то её сдерживало, как говорится, червь сомнения точил. «Нет, — думает Наташа, — такое судьбоносное решение в спешке принимать нельзя, надо посоветоваться с родными, братьями и сёстрами». Посоветовалась. Братья, Михаил и Григорий советуют не переезжать, мотивируя тем, что ты здесь, в своём доме, хозяйка, как захочешь, так и сделаешь, а там кто ты будешь? Сестра Рая тоже была на их стороне, говорила Наташе: «Не надо тебе к ним ехать, живи в своём доме, пока живётся, а там видно будет, так что пока повремени».
А сын с невесткой, настаивают: «Давай, мама, переезжай. Продавай дом и переезжай к нам. У нас в Ипатово тебе будет лучше, в случае чего, там рядом больница, врачи хорошие, не то, что у вас в Джалге». В общем, думала, думала, на дворе уже пошли двухтысячные годы, а она никак решиться не может. Наконец принимает решение: ПЕРЕЕЗЖАЮ.
