Прошло месяца два, по переулку хутора едет бедарка, а в неё запряжена кобыла рыжей масти, а на бедке сидит мужчина и управляет лошадью. А в это время, на крыльце правления, сидели наш Андрей, Иван Рожок, соратник Андрея по поимке дезертира и ещё несколько ребят разного возраста. Как только бедка поравнялась с крыльцом, Иван увидел, что в бедку запряжена рыжая кобыла, ну точь-в-точь, как наша пропавшая, Иван говорит Андрею: «Смотри, Андрей, никак наша кобыла». Андрей, присмотрелся, прищурив глаза и говорит: «Точно, кобыла Рыжая, наша, а ну хлопцы, отбираем нашу кобылу». Хлопцы, как горох посыпались с крыльца, подскакивают к кобыле, хватают её под уздцы и кричат мужчине: «А ну, дядька, слезай цэ кобыла наша, вы её у нас украли, а теперь мы её возвращаем к себе». Подошёл к упряжке и Андрей, внимательно осмотрел лошадь, и сделал заключение: «Эта рыжая кобыла наша, и мы её у вас изымаем». Пока, Андрей делал это заявление, парни быстро распрягли кобылу и повели в конюшню. Мужчина сидит на бедке с вожжами в руках и шумно возмущается. А что теперь возмущаться, тягла-то уже нет. Как потом выяснилось, мужчина ехал из Калмыцкого посёлка Чунус, как он назад добирался до своего дома, одному Богу известно. А тем временем, в конюшне осматривали кобылу и определяли, точно она наша или может быть нет и, возможно, произошла ошибка. Председатель колхоза, держит в руках амбарный журнал и говорит: «Ну, вот у меня тут написано, номер тринадцать рыжая кобыла, ну вот, всё сходится: и номер, и рыжая кобыла, выходит, ошибки нет, кобыла наша». Бригадир дал задание, чтобы завтра её в наряд на работу, хватит ей в конюшне валандаться, отдохнула и буде. Казалось бы, что на взгляд нашего председателя всё с рыжей кобылой ясно, но не будем торопиться с выводом, посмотрим, что будет дальше. На другой день, когда колхозники только собирались в бригаду, чтобы брать лошадей и ехать работать, к правлению колхоза подъехала бричка, в которой сидело трое мужчин, один из них был милиционер. Они поднялись на крыльцо к председателю нашего колхоза, какое-то время были там, затем вышли с нашим председателем и направились к конюшне, где стояла рыжая кобыла. Там начался спор, наш доказывает, тыча пальцем в журнал, что вот тринадцатый номер и вот она, рыжая кобыла, а их начальник, так же тычет пальцем в свой журнал и доказывает, что это их кобыла.
Спор длился долго, страсти горели, ни одна сторона не хотела уступать, казалось, этому не будет конца. Но, конец нашёлся. Милиционер, движением руки прекратил спор, а затем сказал: «Я — представитель власти, значит сторона нейтральная, и поэтому буду справедлив к обеим сторонам. По моим наблюдениям ни та, ни другая сторона не могли доказать, что лошадь принадлежит именно ей. Поэтому поступим по закону, согласно нормативным актам, предмет, и при этом он показал на лошадь, необходимо вернуть на место, где он был вначале, то есть в посёлок Чунус. Затем, каждая из сторон будет доказывать, кому принадлежит данный предмет, в данном случае лошадь. Если та или иная сторона докажет, что лошадь её, то, согласно нормативным документам, лошадь будет принадлежать ей».
Когда наш председатель, услышал такие слова как по закону и нормативные акты, то сразу притих, и больше не спорил, а в знак согласия что лошадь надо вернуть, только и произнёс: «Ну, раз по закону, да ещё и по нормативным актам, то оно конечно». Хотя сам, представления не имел, что это такое и с чем его едят. Просто в нашем хуторе до этого не было милиции, а такие слова как нормативные акты, слышали впервые, вот у человека и наступил ступор. Приехавшие, снова сели в кузов брички, и укатили в обратном направлении, не забыв прихватить с собой рыжую кобылу. На этом история с кобылой и закончилась, и больше о ней никто не вспоминал.
Я думал, пока буду вам рассказывать о рыжей кобыле, пурга на дворе прекратится, но нет, она дует ещё сильнее. Как там Иван? Нашёл ли он табун, и не заблудится ли в такой пурге, нам неизвестно, придётся ждать. Наступил вечер, а Ивана как не было, так и нет. Первая не выдержала Наташа, оделась и пошла в бригаду, через некоторое время приходит и говорит: «Ивана нет, табуна тоже, народ узнал об этом и уже собирается в бригаде». Тато встал со стульчика и начал одеваться. Одевшись, сказал: «Пойдём дочка, надо что-то делать».
