Дом продала, хотела деньги положить себе на сберкнижку, но дети сказали, что деньги нужны им, достраивать дом, который строится, да ещё надо строить дом для сына Саши, а то женится, где он будет жить, со своей семьёй. Так что денег им надо много, сказали сын и невестка. Пришлось матери отдать денежки, жалко было, а что сделаешь: «Теперь я у них живу, значить надо их и слушаться». Поселили её в летнюю кухню, кто не знает, объясню. Это такое строение, в виде сарая, с низким потолком, строение средних размеров, но внутри, чистенько, побелено. В ней находится печь, кухонная мебель, хотя кухонная мебель это громко сказано, обычно там ставят колченогий стол и лавку, и ещё можно поставить кровать, места хватит. Вот в эти кухни, молодые заселяют стариков, и находятся они там до скончания своего века, там, на Северном Кавказе так делается повсеместно. Когда старики ещё ходячие, то это ещё ничего, но когда они уже ходить не могут, то эта кухня для них превращается в склеп, то есть в могилу. Вот так получилось и с Натальей Кондратьевной. Сначала сын с невесткой у неё отобрали деньги, которые она выручила за дом, а затем они у неё отобрали и пенсию, и она осталась в этом склепе, больная, ходить не может, без еды и без гроша. Наташу долго в этом склепе мучили, а потом её заживо там и похоронили. Вот после такого обращения подумаешь, рожать детей или, может, не надо? Конечно, если бы её сын Алексей был бы хозяин в доме, то такого, может, и не случилось бы, но он по характеру тряпка и поэтому подручный у своей жены, вот поэтому такой и плачевный результат для его матери, а для моей сестры Наташи.
Всё что я написал в этом разделе, я узнал от сестры Наташи. Последнее её время я с ней каждый день, а то и по два-три раза на день разговаривал по телефону, и она мне всё рассказывала о своих страданиях. Я хотел позвонить её сыну Алексею и наставить его на путь истинный, но Наташа мне запретила звонить, сказала, что от этого разговора ей будет ещё хуже. Не смотря на то, что Наташи нет в живых, мы с ней пока прощаться не будем, в своих записях я ещё буду о ней вспоминать.
В заключение хочу сказать, что те, кто её загнали в гроб, не стоят и её пальца. Как-то Алексей звонил мне и хвастался, что они с женой в Ставрополе купили квартиру для своей дочери, а это в то время, когда его мать голодная лежала в этом склепе. Наташа мне жаловалась, что очень болит нога, я ей посоветовал вызвать скорую помощь, на что она мне ответила: «Я просила Лёшку вызвать скорую помощь, а он мне ответил, что к таким старым, как ты, скорая не ездит. Сказал и ушёл, захлопнул дверь». Мне очень было жалко Наташу, но я не знал, как ей помочь, хотел поехать к ней в Ипатово, но в 2011 году, я был в таком плохом состоянии, что, как говорится, по стеночке ходил. Наталье Кондратьевне в то время было 84 года, а мне 76 лет, оба в том возрасте, когда уже требуется помощь. Вот такие дела, дорогие мои читатели. Как я уже писал, с моей сестрой Наташей мы не прощаемся, в дальнейшем я о ней буду упоминать.
Следующий сын моих родителей — Иван, 1929 года рождения.
Ростом Иван был выше среднего, кожа на лице смуглая, даже очень, волосы чёрные прямые, зачёсанные назад, глаза чёрные, плечи широкие, кисти рук большие и кулаки, естественно, большие. Физически был сильный, но драку сам никогда не затевал, а если на него кто нарвётся, то мало не будет. По своему поведению был какой-то странный. Все Чухлебы любили поговорить и даже поспорить, Иван же был в стороне от этого, он почти всегда молчал, говорил только тогда, когда его спросят. В армию его не взяли, говорят из-за плоскостопия. Работал он в колхозе, пас табун лошадей. Несмотря на свой молчаливый характер, он сумел четыре раза жениться. Но, о женитьбе потом, а сейчас я хочу написать о том, как к нам на машинах привезли лошадей, родом из Монголии, которых Иван затем пас в табуне.
Сразу после войны в нашем колхозе не было лошадей, затем их привезли, как у нас говорили, из Монголии. Ростом лошадки были небольшие, гривы постриженные, хвосты длинные, волос густой. Их было голов тридцать. Как только по хутору прошёл слух, что привезли новых лошадей, к бригаде пошли колхозники, посмотреть, что там за лошадей привезли. Конечно, все думали увидеть таких, как у нас были, донской породы, высокие, статные, но как посмотрели, смеху было на весь колхозный двор, женщины говорили, что на них только детишек катать. Колхозники как узнали что, лошадок привезли из Монголии, так и дали им кличку «Монголки». Я тоже был в этой толпе и слышал, как на все лады обсуждали бедных лошадок. А дело было весной 1946 года, надо было пахать, а кого запрягать в плуг, вот этих жеребят? «Да они что там, правители в районе, над нами смеются? — возмущались колхозники, — Они там никогда в жизни не пахали и думают, что делать это просто». Но сколько ни возмущайся, а других лошадок не будет, так что будьте добры.
