Подруга у меня шустрая, а когда злится, то ее скорость становится просто невероятной. Нам приходилось нестись во весь опор, чтобы не выпускать из вида край светлого платья, сворачивающий то в один поворот, то в другой. После одного из таких крутых виражей мы чуть не врезались в сбитых Норой с ног двух офицеров и понеслись вниз по широкой мраморной лестнице. На какой-то момент промелькнуло удивление. В отчаянно ругающихся бравых вояках я узнала приятелей Стотского – корнета Турского и поручика Ленского. Видеть офицеров канцлера на половине Ригоны было очень необычно. Но, разумеется, задавать вопросов мы не стали, а ускорились, пытаясь нагнать мою подружку. С трудом, но нам это удалось. Мы успели проскользнуть в захлопывающуюся дверь комнатки Норы.
Хвала Святым, Мионы там не было. Сестренка дежурила этой ночью в покоях принцессы. Хлюпая носом и вытирая ручьи слез, подружка принялась лихорадочно заталкивать свои нехитрые пожитки в вещевой мешок.
– Мерзавец… Ноги моей здесь больше не будет… Никогда… Развратник… Уйду в монастырь… Поживу у классной Агнесс и уйду… Это за грехи мои… Ну какой негодяй, – бессвязно лепетала она между рыданиями.
Это было глупо. Очень глупо. Убегая из дворца, она навсегда закрывала себе дорогу в высший свет. И в монастырь ее обратно вряд ли возьмут. И Агнесс? Вот как она собирается заботиться о бедной тете, если перестанет получать содержание от принцессы? У отца ее денег нет. От Норы я знала, что он влез в долги, чтобы оплатить ей обучение в Институте. Доверит тетю наглому типчику? Так он сегодня здесь, а завтра неизвестно где.
Мы делали все что могли, взывая к разуму Норы: мурлыкали, ластились, просили почесать за ушком. Последнее исключительно для того, чтобы ее хоть немного отвлечь. Но не помогло. Засунув последнюю вещицу, подруга распахнула дверь и остолбенела. На пороге стоял пьяный в хлам Стотский в красном костюме, а из-за его спины выглядывали недавно сбитые с ног друзья поручика.
– М-мадмуазель куда-то собралась? – противно улыбнулся Стотский, вталкивая Нору обратно в комнату.
– Пустите меня, – прошипела подруга.
От злости ее глаза моментально высохли, а на щеках загорелся гневный румянец.
– Один поцелуй, и клянусь честью, я провожу вас хоть на край света! – пылко произнес Стотский.
Он хотел обнять Нору, но та уперлась локтями ему в грудь.
– Господа офицеры, – умоляюще воскликнула она, – образумьте вашего друга. Он пьян.
Но господа лишь с ухмылкой переглянулись.
– Да, я нетрезв, – с пафосом изрек поручик. – Но это вы виноваты в моем пагубном пристрастии, и только вы можете меня излечить.
И тогда подруга повторила удар, столь успешно испробованный на Анри.
– Зря, – печально прокомментировал Риан.
К несчастью, напарник был прав. Похоже, Стотский уже не раз испытывал на себе этот прием, поэтому реакция последовала незамедлительно. Тяжелый удар в грудь опрокинул подругу на пол. Некоторое время она не могла пошевелиться. Ловила воздух ртом, как рыбка, выброшенная на берег, и беспомощно смотрела на поручика. Мне стало по-настоящему страшно, когда он не спеша снял плащ, а потом принялся расстегивать портупею.
– Вам не кажется, господа, что стоит образумить эту сучку? – обернулся мерзавец к своим радостно скалящимся сообщникам.
– Давай, Стотский, не томи. А если не удастся тебе, мы поможем.
– Эх! – тоскливо вздохнул Риан. – Обращаться придется. Конец маскировке. А так все хорошо шло! Оставалось чуть-чуть продержаться.
Я прикрыла глаза, призывая змеек, и почувствовала, как они зашевелились, пробуждаясь от спячки. Никогда раньше и подумать не могла, что мне так сильно захочется стать Зверем из Преисподней. У меня все дрожало внутри от предвкушения и ненависти. Кожа натянулась под рвущимися изнутри мышцами и вновь расслабилась. Насмешливый, с легкой ленцой голос остановил превращение.
– Доблестные офицеры скучают? Я могу помочь развлечься.
Анри, укутанного с головы до ног в плащ, я узнала по голосу. А стоявшая за его спиной стройная фигурка, по-видимому, была эльфийкой. Олиндель сумела все же натянуть на себя мужской костюм.
– Ты кто такой и что делаешь на половине фрейлин принцессы? – грозно вопросил корнет Турский.
– У меня к вам аналогичный вопрос, – весело заметил Анри.
Легкий порыв ветра пронесся по коридору, гася все свечи и погружая в предрассветный сумрак. Наш подопечный изящным жестом откинул в сторону плащ:
– Вот только, господа, сдается мне, что ни вы, ни я не готовы дать вразумительный ответ на этот щекотливый вопрос. Так не будем тянуть время. Шпаги наголо!
Офицеры канцлера с проклятьями бросились на Анри. Стотский тоже хотел присоединиться к ним, вот только Нора уже успела оправиться от удара:
– Кто-то хотел меня образумить?
Заслышав легкое перекатывающее «р-р-р» в голосе подруги, я мысленно улыбнулась. Теперь за нее можно не бояться, а вот поручика стало даже немного жалко. Хотя, нет, лукавлю. Не жаль ни капли!
