– Странно, что Ригона так поздно известила Анри о поездке, – заметил Риан. – А еще тебе не кажется, что в комнатах запах необычный?
Принюхалась. Действительно, пахло мускатом, мятой и сонной травой. Неудивительно, что Анри проспал. Да и мы проснулись значительно позднее обычного. Удивительно другое – кто эти травы подложил? Хотя круг подозреваемых довольно узок. Ключи имелись у Гарлет – девушки, прибирающейся в комнате Анри, а еще у Ригоны. Она часто поздними вечерами навещала своего партнера. Правда, больше такого непотребства, как мы наблюдали в Институте, не наблюдалось. Несмотря на то, что принцесса явно была не против.
Делиться своими мыслями с Рианом я не собиралась, просто продолжила наблюдать за парнем. Собирался он с ошеломляющей быстротой. Уже успел нацепить на себя накладную грудь, платье и туфли, и теперь спешно наносил макияж на лицо.
Риан заставил нас проглотить кусочки уже обветренной курочки, а затем бесцеремонно запрыгнул на стол, опрокинул початую бутылку с вином и принялся с удовольствием лакать из образовавшейся лужи. Но на его безобразную выходку никто не отреагировал: ни Анри (он слишком торопился), ни я.
– Обиделась, – догадался Риан, не дождавшись от меня ожидаемой реакции. – Слушай, ну правда, прости. Если тебе будет легче, я вначале вообще не знал, что на лунном озере ты.
Легче не стало, а вовсе даже наоборот. С каким наслаждением я бы надавала ему сейчас оплеух. Или коленкой в одно место. Как Нора. Но, увы…
– На то озеро даже чистокровные Д’емоны попасть не могут, а ты – полукровка. К тому же лицо твое скрыто темным облаком, и пока ты не захотела показаться…
– Я не хотела, – не выдержав такого грязного навета, я прервала молчание. – Ты меня заставил.
– Потому что я не знал, что это ты, – Риан тоже начал закипать.
– Ну да, это достойное оправдание, – взъярилась я. – Бабник!
– Дура ревнивая!
Я задохнулась от такого оскорбительного заявления и умолкла. Он тоже больше не проронил ни словечка. В сердитом молчании мы наблюдали, как Анри наводит последний шарм. Когда он подошел к двери и взялся за ручку, Риан сорвался с места, точно рассчитав момент, когда дверь приоткроется.
Во время жизни во дворце у нас с Анри образовалось своеобразная игра, под названием «кто быстрее»: он захлопнет перед нашим носом дверь или мы проскочим в коридор. Обычно, это небольшое состязание будоражило меня. Я начинала волноваться и почему-то точить когти уже минут за десять до того, как это произойдет. Результат был всегда непредсказуемым: иногда выигрывал Анри, иногда мы.
Сегодня мы проиграли. Точнее, проиграл Риан. Анри захлопнул дверь прямо перед нашим носом. Угадайте, кого обвинил в случившимся напарник? Правильно, меня.
– Ты понимаешь, что если наша парочка отыщет меч, то сюда может не вернуться! – орал на меня Риан. – На фига им сдался этот курятник? Вместо нормального туалета ночные вазы, воду в ванную носят ведрами, взамен магических светильников свечи и костры Инквизиции, а почитать можно только святые писания… Ненавижу ваш мир! Вот уж воистину сумерки мироздания!
Я не считала нужным отвечать на все эти дурацкие нападки. Вместо этого спряталась в пятки и принялась себя жалеть. И Нору тоже. Вот закончится эта вся эпопея, Анри, Ригона и Риан покинут этот мир, а нам с подругой что делать? Принцесса исчезнет, в монастырь нам путь заказан, а мое имя Анри так скомпрометировал, что меня не то что во фрейлины – в гувернантки никто не возьмет. К отцу возвращаться – так мачеха со света сживет. Может, мне и не оживать вообще?
Меланхолия сгущалась и превращалась в зеленую тоску. Я бы всплакнула всласть, вот только из пяток до глаз не дотянуться. И это отсутствие возможности проявить печаль печалило еще сильнее.
– Лира, а давай мириться, – смущенно окликнул меня Риан. – Мы оба погорячились.
Я затаилась. Некоторое время он тоже молчал, а потом попробовал снова.
– Ладно, я виноват, хотя, хоть убейся, не пойму, в чем, – раздраженно заметил Риан. – Как там ваша Троица проповедует? А, вот! Полностью признаю свою вину и раскаиваюсь. Эй, Лира, слышишь? Раскаиваюсь! Что у вас там за чистосердечное раскаянье положено?
– Сожжение, – буркнула я.
– А тогда какой смысл раскаиваться? – изумился Риан.
– Тебе не понять.
– Не понять, значит, не понять. Лира, золотце, ангелочек, краса ты моя ненаглядная, давай, выходи! Посоветоваться надо.
Нет, конечно, на лесть я не клюнула, но стало вдруг любопытно, что это такое удумал напарник. И зачем ему мой совет понадобился. Ну и если совсем честно, надоело сидеть в темноте.
– Значит, вот что мы имеем, – взял деловой тон Риан, когда я вынырнула и принялась умываться (от нас противно разило вином), – Анри и Ригона вот-вот уедут, а мы заперты. Выхода два. Первый, магически затратный: обратиться в мышь и выскользнуть в коридор. Но здесь возникают две проблемы: расход силы на преобразование и уместность возврата в кошачье обличие.
– Чем это тебе Тая перестала нравиться? – оскорбилась я.
– Котами, что за ней начали увиваться, – отрезал Риан.
